Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Господин отставной поручик, да вы издеваетесь! — хмыкнул Сева, который активировал какое-то свое заклинание и пытается незаметно высвободить руки.

Каюсь, специально связал этих деятелей некачественно, предоставив им самим решать свою судьбу. Честно говоря, где-то даже пожалел, что при недавней стычке не нанес никому повреждений несовместимых с жизнью.

— Почему же? — я пожал плечами, глядя в небольшое зарешеченное окошко багажного вагона. — Или готовы за идею головы сложить? Так нет проблем, могу устроить! Не поняли, что выхода у вас всего два?

— Какие? — сглотнув, прошептал проводник.

— Вылететь головой вперед из вагона или верой и правдой служить мне, — буднично ответил Ромашову, а потом зевнул и уточнил: — Даю три минуты на размышление. Всеволод, тебе слово первым предоставлю.

В ответ они что-то забубнили, но слушать их не стал. Подобрал с пола монтировку, выломал несколько досок в ящике и убедился, что там компактный печатный станок, предназначенный только для изготовления купюр. Механизм прост и незатейлив, но и он не кустарно сделан. При беглом осмотре обнаружил некий трехзначный номер и ни одной надписи. Неужели таких приборов много сделано, и они уже в России? Правда, если догадки верны, то этот станок девятнадцатый. Выкинуть его, как и мешки, или себе оставить? Сдавать в полицию не собираюсь, пусть те сами свою работу выполняют. А насчет того, как использовать такую вещь несколько идей есть. Да, они, мягко говоря, не совсем законные. Но почему не отправить кого-нибудь в ту же Германию и фантики не обменивать на немецкие марки? Конечно, придется с клише поработать, но у меня есть Кузьма, тот справится. А агентурную сеть за рубежом пора уже начинать заводить. И, пожалуй, лучше всего это сделать под прикрытием съемок фильма. Заодно и госпожа Холодная окажется в безопасности. Почему бы мне не выступить спонсором, который в съемочную группу попросит взять несколько своих людей? Правда, пока мне некого отправлять с таким заданием, но, надеюсь, недавно принятый на должность главы охраны штабс-капитан в отставке, подобрал десяток надежных и верных людей. Господин Васильев не глуп, положиться на него могу, но после того, как проверю в деле. Надо бы его заранее вызвать, чтобы вопрос с трофеями решить. А для этого следует отправить на его имя телеграмму на ближайшей крупной станции, во время стоянки поезда.

Пока делал вид, что глубоко задумался и ничего-то не вижу, Сева не только сам от пут избавился, но и освободил проводника и второго своего подручного. Парень это мастерски проделал, мысленно ему поаплодировал. Не отслеживай его действия в магическом поле, то ничего бы не заподозрил. Кстати, надо взять на вооружение заклинание лезвия, которое он использовал для перерезание веревок.

— Что-то устал, — я, зевая, поднялся с ящика и подошел к окошку.

Состав ползет медленно, поднимается в гору. Сева же осторожно подкрался к ящику, схватил монтировку и прыгнул ко мне, при этом крикнув:

— Рома, Стас, не дайте ему уйти!

Разворачиваюсь и уклоняюсь от удара, при этом делаю выпад ножом. Не захотел будоражить пассажиров и стрелять из револьвера. Чуть не просчитался! У главаря этой троицы оказался активирован щит, но не из источника, а с помощью амулета, который я не заметил. Моя рука с ножом увязла в некой плотной воздушной массе, движения замедлились, по телу пошла судорога. Сева же, с перекошенным от злобы лицом, схватил меня за шею и стал душить. Насколько понял, к нему на подмогу подоспел Стас, который стал выворачивать мои руки. А вот Ромашов прижался к сложенным чемоданам и в драку не вмешался.

Ногой бью в дверь багажного вагона, не двойную, а боковую, которую предварительно освободил от запирающего засова. Вырываю из захвата руки и наношу удар ребром ладони по горлу Стаса, а ножом ударяю в бок Всеволода. После чего вышвыриваю из багажного вагона убитых парней. И вновь стычка заняла не больше двадцати секунд. У меня нет угрызений совести, они свой путь сами выбрали. Правда, где-то в глубине души сожалею, что не прислушались к доводам разума, а так могли бы жить и принести пользу империи. Разумеется, если бы встали на правильный путь.

— А ты чего своих подельников не поддержал? — рывком захлопнув дверь, поинтересовался я у проводника.

— Ваше высокопревосходительство, простите, вот вам крест, — стоящий на коленях Роман несколько раз перекрестился дрожащей рукой, — готов вам служить и любую клятву принести, только пощадите.

С проводником вагона и, оказавшегося, по совместительству багажным кондуктором, договорились быстро. Он поклялся на собственной крови, порезав ладонь. Разумеется, привязку его ауры к своему дару я сделал, выставив условия контроля. Теперь, если он попытается, вольно или невольно, принести мне вред, то его внутренности охватит дикий жар, буквально уничтожая один орган за другим.

— Так сколько таких грузов перевез? — повторил я вопрос, когда мы с Ромашовым вернулись в мое купе.

В багажном вагоне больше делать нечего. До пересадки еще долго, про полицию следует забыть, но с грузом, точнее, трофеями, предстоит что-то решать. Уничтожить или прикарманить? Выкидывать жалко, что так легко досталось, пара синяков не в счет! Честно говоря, даже размяться как следует не сумел.

— Этот третий, — признался проводник.

— Забирали всегда в одном месте? — уточнил я.

— Один во Владикавказе, а второй после прибытия в Москву, — без запинки ответил Роман, заискивающе и со страхом на меня смотря.

— Что еще подозрительное перевозили?

— В основном различные печатные листовки, это если в сторону центра империи, — ответил Ромашов и, не дожидаясь моего вопроса, продолжил: — В сторону Кавказа брали пассажиров, находящихся в розыске. Почти каждый раз едут молоденькие девушки, у которых с собой нет паспортов и билетов. Куда и зачем их везут могу только догадываться, их не размещают в вагоне первого класса.

— Живой товар? — удивился я.

— Думаю, вы правы, но доказательств не имею. За них отвечает обер-кондуктор, а у него что-то выпытывать себе дороже.

— И всем этим руководил Всеволод или кто-то другой?

— Товарищ Ильин, Всеволод Викторович, царствие ему небесное, — утвердительно кивнул проводник, а потом перекрестился, после чего на меня с испугом посмотрел.

— Свободен, иди, неси свою службу и ни единой душе о происшествии в багажном вагоне, ни словом, — махнул я Роману.

Тот встал, отвесил поклон и осторожно