Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

Когда они закончили говорить и девушка направилась к дому, Александр, вытирая руки промасленной тряпкой, вместе с ней вошел в подъезд. За несколько секунд, пока они шли к лифту и поднимались на ее этаж, он успел познакомиться, пригласить девушку к себе, получить вежливый отказ, узнать, что она живет с родителями, а работает через дорогу, в спортивном ночном клубе «Гладиатор». На ринге Лариса выносила таблички с номером раунда и считала, что ей крупно повезло, потому что клуб был легальным, и там аккуратно платили зарплату. В общем, Лариса во всех отношениях была самой удобной девушкой для знакомства с кротом.

«Починив» машину, Фабер решил покататься по городу. Он заехал в магазин, купил маленький, но мощный фонарик и короткий кнопочный нож, с какими уличные робин-гуды экспроприируют деньги у добропорядочных граждан. Покупки он рассовал по карманам своего немудреного гардероба и подрулил к первому попавшемуся кафе с многообещающим названием «Звезда Востока». Время было предвечернее, около шести часов. Жители Медведок возвращались с работы, собирались вокруг забегаловок и делились дневными новостями. Александр решил наконец пообедать, а заодно поразмышлять, как действовать дальше.

Двери были раскрыты настежь, и он слегка наклонил голову, чтобы не задеть японские колокольчики. Внутри «Звезда Востока» оказалась куда затейливей, чем снаружи. В кафе было пусто, играла усыпляющая монотонная музыка и работал телевизор. Посреди зала стояло всего несколько столов, каждый на два человека. Напротив двери находился богато убранный алтарь, с которого на посетителей грозно взирал бронзовый четырехрукий и пятиликий Шива с боевым топором и черепом в руках. В воздухе плавали тончайшие полотнища дыма от благовоний. Зыбкий свет ароматических свечей совсем не разгонял полумрак — он создавал атмосферу именно той таинственности, которая пробуждает у неискушенного посетителя аппетит к прелестям Востока и его кухне. По одну сторону зала находился бар, по другую, за тяжелыми плотными драпировками с загадочным орнаментом, угадывались кабинеты, где совершалось таинство вкушения как невинных, так и запретных удовольствий. В один из таких кабинетов Александр и зашел. Это была небольшая комнатка с двумя зачехленными диванами и столом, на котором в стеклянной плошке тлела плавающая свечка.

Едва он скрылся за драпировкой, как услышал мужские голоса. Из служебки в зал вышли два человека. Они медленно направились к дверям, при этом продолжая разговаривать.

— Расчет по факту, — сказал один голос. — Возьмешь пятнадцать — пятнадцать процентов скидка. Двадцать — двадцать процентов.

— Куда мне? — ответил второй голос. — С ними хлопот не оберешься. Десяти хватит.

— Ну и дурак, — спокойно произнес первый. — Тебе расширяться надо, а то так и будешь всю жизнь в мальчиках бегать. В общем, дело хозяйское. Не забудь, сегодня в двенадцать.

На этом разговор закончился, и Фабер услышал, как звякнули колокольчики. Он выглянул в щель, но успел заметить лишь спину и затылок в милицейской фуражке. Затем все стихло. Сидеть в кабинете и дожидаться, когда его найдут, было глупо. Александр вышел в зал и оказался прямо перед владельцем второго голоса — хозяином заведения. Тот, очевидно, обдумывал предложение и остался стоять там, где попрощался с недавним собеседником.

Внезапное появление постороннего не столько смутило, сколько разозлило владельца кафе.

— Ты откуда? — свирепо спросил мешковатый увалень и с ног до головы оглядел Фабера. — Что ты там делал?

— Ничего, — спокойно ответил Александр. — Зашел поесть. Хотел в кабинете.

— В кабинете днем не едят, — чуть смягчившись, сказал хозяин. На лице у него явственно проглядывала растерянность. Похоже, он пытался быстро ответить себе сразу на несколько вопросов: кто этот простоватый посетитель, зачем он прятался в кабинете и случайно ли оказался в кафе во время переговоров? Но чужак вел себя вполне естественно, выглядел в лучшем случае автомехаником и не тянул Даже на официанта. — В это время в забегаловках жрать надо, — миролюбиво произнес он и добавил: — Вон, чебуречная за углом, а мы только открылись. Есть вчерашний плов и манты.

— Плов, — сразу согласился Фабер. Не отреагировав на его согласие, владелец кафе выглянул па улицу, увидел машину Александра и поинтересовался:

— Твоя тачка?

— Моя, — ответил он.

— Где такую оторвал?

— У деда сорок лет в гараже простояла, — с гордостью пояснил Александр, показывая, что оценил дружелюбие хозяина и готов ответить ему тем же.

— Есть будешь здесь, — ткнул хозяин пальцем в крайний столик и пошел в глубь зала. Не оборачиваясь, он пощелкал пальцами и сообщил: — У меня есть двоюродный брат, машины коллекционирует. У него уже восемнадцать штук. Есть даже «Победа». Говорят, в мире их осталось всего три. Захочешь продать свою тачку, скажи.

— Хочу, — не раздумывая ответил Фабер, и, прежде чем скрыться за дверью, хозяин бросил:

— Оставь адрес, я с тобой свяжусь.

Плов оказался малосъедобным, но Александр почти не замечал вкуса, хотя и ел с жадностью голодного человека. Он обдумывал концовку диалога между хозяином заведения и человеком в милицейской форме. Фабер не верил до конца своей удаче, он все время пытался разобраться: повезло ли ему? Если речь шла о поставке клонов, то он мог лишь в нужное время спуститься в коллектор и, рискуя завалить операцию, посмотреть, как происходит передача. Толку от погонщиков живого товара не было никакого, они менялись по нескольку раз за маршрут. Но оставалось еще: «А вдруг?» — какая-нибудь нелепая случайность, улика, зацепка, на которую никто никогда не рассчитывает, а она появляется как подарок и ломает весь ход событий.

Пока Александр расплачивался и сбрасывал свой адрес, в кафе зашел посетитель. Человек лет тридцати пяти атлетического телосложения выглядел как менеджер средней руки. Одет он был в добротный темный костюм, белую сорочку и скромный галстук. В глаза бросались лишь жесткое выражение лица и шрам под правым глазом. Рваный рисунок шрама говорил о том, что рана была получена не на ринге. Скорее всего, это был удар кастетом.

Атлет заказал кабинет на восемь вечера, на прощание сурово пригрозил владельцу заведения: «Смотри!» — и вышел. Только после этого хозяин дал волю своим чувствам.

— Опять крутым стал! — с обидой произнес тот. — Крутых развелось как собак нерезаных. А ты знаешь, почему он такой крутой? Знаешь? — обратился он к Фаберу и тут же ответил: — Потому что у него ни хрена нет! А у меня есть!