Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

пол, и тут же из кабинета повыскакивали его дружки, которые все это время с нескрываемой жадностью дожидались своего выхода. Бросились они не к стойке бара, как предполагал Александр, а наперерез, чтобы отрезать жертве путь к отступлению.

В общем, Фаберу ничего не оставалось, как уходить через кухню, но до нее еще надо было добежать. Лавируя между столиками, он выскочил в коридор, миновал кухню и несколько подсобок. Потом попал к лестнице и понесся вниз по ступенькам. Сзади слышен был топот преследователей, звон разбитой посуды и густой мат — погоня была самой настоящей. Тем не менее Александр на ходу подумал, что не так уж все плохо и складывается. У него появилась уважительная причина, и побег в интересующий его подвал выглядел вполне естественно.

Фабер спустился на два этажа и побежал по такому же длинному коридору. В конце его была дверь. Она оказалась запертой на старый добрый английский замок. Александр открыл ее и выскочил в коллектор, по которому в обе стороны тянулись трубы и кабели. Не раздумывая, Фабер свернул налево, остановился за поворотом и только потом обратил внимание, что коллектор, хотя и плохо, но освещен. Это означало, что партию клонов уже ждали.

За толстой трубой горячего отопления Александр заметил нишу, в которой могли бы поместиться два человека. Фабер посмотрел на часы — они показывали половину двенадцатого — и полез в укрытие.

Сидя в темной нише, Александр слышал, как его преследователи выскочили в коллектор, как они ругались и грозили ему самыми страшными карами. Затем вся компания вернулась в кафе. Фабер удивился, что они не пустились за ним в погоню. Похоже, им не хотелось тратить остаток вечера на беготню по темным тоннелям, а может, они испугались, что в узком коллекторе без свидетелей незнакомец перестреляет их и теми же подземными путями спокойно уйдет на другой конец города.

Опасная работа научила Александра терпению. Дожидаясь полуночи, он сел на корточки и систематично проанализировал все, что произошло за этот день. Все сделанное им пока не складывалось ни в какую картину. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что довольно быстро становится известным, а значит, очень заметным и уязвимым.

Легкий шум Фабер услышал задолго до назначенного появления клонов. Вначале это походило на шорох, потом послышалось шлепанье босых ног. Александр с нетерпением ждал. Он чувствовал нервную дрожь и не понимал, что заставляет его так волноваться.

Наконец появились маленькая процессия. Вместо десяти клонов оказалось девять. Все они были не старше восемнадцати лет — три юноши и шесть девушек. Совершенно голые, они явно не догадывались об этом, пребывая в девственном состоянии Адама и Евы до того, как те попробовали запретный плод. Клоны дрожали от холода, с трудом передвигали ноги и были похожи на стадо уставших животных после длительного перехода. Иногда несчастные натыкались друг на друга, что-то мычали и вертели головами. Взгляд у всех был такой же бессмысленный, как и у первой знакомой Фабера. Последним прошел погонщик. Александр на всякий случай хорошенько запомнил его лицо, и когда колонна миновала его наблюдательный пункт, с облегчением вздохнул. Смотреть на это было жутко.

Глава четвертая

Знакомство Фабера с кротом произошло через два дня. Все это время он настойчиво искал встреч с Ларисой. Александр трижды выходил с ней из дома, несколько раз как бы случайно встречал девушку на улице и переходил с ней двор. Он специально останавливал ее в таком месте, чтобы их было видно из окон Сокольского, удерживал ее как можно дольше и часто в разговоре брал за руку. Он постоянно напоминал соседке, что ищет работу, интересовался, нет ли у нее какого-нибудь влиятельного знакомого, который мог бы помочь устроиться. Фабер был уверен, что встречи и беседы с Ларисой давно замечены. У крота наверняка на балконе были установлены камеры, которые отслеживавши проходы по двору. Как агент и тем более двойной агент, он просто обязан был следить за всем, что происходит у него за спиной.

Наконец Сокольский клюнул. Он вышел из дома еще до того, как Александр остановил Ларису, а увидев девушку, направился к ней. Видя, что крот близко, Фабер торопливо поздоровался с девушкой, напомнил о своих поисках заработка — и наконец его нехитрый план сработал. Когда Сокольский подошел и, приветствуя молодых людей, Лариса, как бы оправдываясь, смущенно проговорила:

— Здравствуйте, Владимир Сергеевич. А это мой сосед Саша. Он ищет работу. Спрашивает, нет ли у меня знакомого, который может помочь устроиться.

— Хорошую работу найти нелегко, — мельком глянув на Александра, весело ответил крот. — А я-то думал, у меня появился соперник. Смотрю, раз подошел, второй...

— Мы с Ларисой недавно познакомились... — переняв виноватую интонацию девушки, сообщил Фабер. — Я по-соседски...

Сокольский был на десять лет старше Александра, выглядел значительно солиднее его, тем более что одевался он со вкусом, а для Медведок даже слишком элегантно. Держался он свободно, говорил покровительственно, отчего у собеседника сразу появлялось желание попроситься под его сильное крыло. Именно этой манерой Сокольского говорить отечески снисходительно Фабер и объяснил робость Ларисы перед ухажером.

— По-соседски, — не глядя на него, рассмеялся крот. — Ну, тогда заходи завтра часиков в шесть, по-соседски поговорим. А сейчас извините, господа, мне пора идти по делам.

Александр не стал задерживать Ларису пустой болтовней. Он витиевато поблагодарил ее и быстро попрощался.

Добившись приглашения Сокольского, Фабер решил больше не издеваться над собственным организмом и соблюдать хоть какой-то режим: есть два раза в сутки, меньше пить спиртного и спать по ночам. Первым делом он вспомнил о японском ресторане. Тот находился в южной части Медведок и имел репутацию респектабельного заведения. Цены, кухня и особенно национальные напитки делали его мало интересным для близживущей шпаны и мелких уголовников, поэтому там всегда было тихо.

Путь до ресторана был недолгим. По дороге Александра пару раз опасно подрезали, но он благополучно избежав столкновения. Затем нетрезвая парочка нырнула ему под колеса, Фабер выскочил на тротуар и только тогда вспомнил, что сегодня воскресенье и в этот день в Медведках надо быть особенно осторожным. Остаток пути Александр ехал медленно, костил про себя местные порядки — а точнее, беспорядки — прикидывал, какое может оказаться меню в этом японско-медведкинском углу.

Отужинав, Фабер еще долго сидел за низким столиком, переваривал пищу и лениво размышлял о том, как все-таки трудно быть человеком и даже казаться им. Тридцатилетнего командира отряда