На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

сияющий в паранормальном спектре кулон, опять же, зелёный. Я бы сказала, изумруд, но разве можно из изумруда сделать цепочку так, как их делают из золота? Это же камень, минерал берилловой группы, зеленый, прозрачный и дорогой.

На искусственный не похоже вот вообще! Кажется, это натуральный изумруд, большая редкость в Галактике, не говоря уже о стоимости…

Крохотные звенья цеплялись одно за другое, и не бутафорски, а по-настоящему. Кулон представлял из себя шарик жидкого зелёного огня… То есть, он был вполне себе твёрдым, можно коснуться рукой. Но в паранормальном восприятии пылал, как маленькая звезда.

Сае исполнил моё шутливое пожелание с пугающей скрупулёзностью.

– Это оамарие, – объяснил он. – Я не смог подобрать точное слово ни на одном из человеческих языков, извините... Оамарие у нас носят дети Огня. Ваш огонь очень слаб, Дес. Но всё же это огонь. И я решил, что подарок придётся вам по нраву.

У его народа тоже есть пирокинетики, поняла я. Дети Огня, как он их поэтически назвал. Вот только вряд ли он мог купить эту вещь, у нас на Аркадии ничего подобного нет, иначе я бы слышала об этом, может быть, носила бы сама. Или носила бы мама, она любит украшения. Она – военная, на службе у них там никаких вольностей не допускается, но дома-то, в увольнении, на планете, где праздник жизни идёт круглый год, не останавливаясь ни на минуту. Аркадия – богатый и хорошо обустроенный мир, может себе позволить…

Изумрудное сияние так и тянуло прикоснуться. Мы совпадали с ним как лучи одного спектра, если можно так сказать. Какое-то тайное, странное, будоражащее родство, которому не было названия. Почему-то оно ещё и причиняло боль, природу которой я не смогла понять, хоть и пыталась. Такая… как тоска по несбыточному. Как расколовшаяся мечта о расколотой мечте. Как то, чем никогда не владела, но вот-вот потеряю.

– Вам не нравится? – обречённо-покорно спросил Сае, заглядывая мне в лицо. – Я справился?

– Что вы! – поспешила я его заверить. – Очень нравится… погодите, а что значит, «не справился»? Неужели вы сделали эту вещицу сами?

– Конечно, я сделал сам, – серьёзно сказал Сае. – Взял мастер-класс в общественной ювелирной, по правилам пользования инструментами… Моя семья, они настоящие, признанные мастера, и хотели, чтобы я повторил их путь. Я был прилежным учеником в детстве и юности, но потом меня увела за собой другая дорога. А навык остался… Хотя не работал уже много лет. И руки, кхм… В общем, отвыкли руки от тонкой работы совсем. Возьмите, Дес. Возьмёте?

Как я могла отказать ему? Сделал сам! Да он художник, как и я, только по камню. Может, на какой-нибудь выставке его работу сочли бы неумелой поделкой дилетанта, там, в том пространстве, где обитает его раса. Может, даже и наши профи забраковали бы. Но главное ведь не в идеальной форме! Главное – внутри. В самой сути, если можно так выразиться.

А суть была в том, что ради этого подарка Сае потратил целый день своей жизни в мастерской. Как отмахнуться от такого искреннего чувства?

Никак.

Вот и я не смогла.

Я осторожно взяла цепочку, надела через голову на шею. Приятное солнечное тепло впиталось в кожу и осталось со мной навсегда.

– Благодарю, – сказала я. – Но вряд ли я смогу отдариться… Слишком дорогая вещь, да ещё – своими руками…

– Не дороже вовремя поданной чашечки кофе, – улыбнулся Сае. – Может быть, вы заварите мне ещё кофе, Дес? Ваша планета чтит традицию кофеварения, но лучший кофе можно получить здесь только из ваших рук.

Льстец. Но… эта изумительная волшебная улыбка... Люди так не умеют. Во всяком случае, знакомые мне люди. Ты хочешь кофе, мой звёздный гость? Я заварю тебе кофе…

Подаренный кулон источал приятное тепло.

Потом мы пили кофе, и молчали. Нам оказалось хорошо молчать друг с другом обо всём на свете. Тишина вслушивалась в нас вкрадчивым шёпотом осеннего дождя, смотрела сквозь воду на дорожках оранжевыми отражениями фонарей, и, казалось, само время замкнулось вокруг нас непроницаемым коконом.

Я тогда очень хорошо запомнила, как пахнет счастье: дождём и кофе.

***

Непогода ушла на третий день, и снова над океаном горело солнце, рождая на горбах волн ослепительные блики. Я смотрела, как идут друг за другом алые, зелёные и фиолетовые паруса Алополянской школы юниоров, и внезапно мне захотелось вновь попробовать ветер на вкус, как когда-то давно.

В нижних гаражах хранилось несколько виндсерфов, я когда-то любила их. А теперь руки сами горели, вспоминая былую науку. Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз выходила в море? Я не помнила этого. Да оно уже было неважно.

Я оформила запрос в нейросеть МЧС. Проверила маячки. Разрешение задержалось, и я уже думала, что сейчас возьмут и запретят, они такие. Но нет, терминал принял сообщение с зелёным заголовком. Гидрокостюм оказался мне слегка тесен, но я решила, что и так сойдёт. Утонуть или смертельно переохладиться не получится, да и ладно. Я же не на гонку собралась! Я же – здесь, рядышком, вдоль берега…

Просто ради того, чтобы поймать в лицо ветер вместе с брызгами солёной воды и вновь освежить в памяти, как идёт навстречу волна, вся в белой пене. Я непременно её нарисую тогда, может быть, даже сегодня.

Сае подошёл посмотреть.

– На вас смотреть холодно, Дес, – заметил он.

– Сегодня хорошая погода, – возразила я. – Холода придут только через десять дней, может, даже через двенадцать… Стопроцентной точности они не дают никогда. А, – внезапно поняла я, – вы из жаркого мира? Вам холодно?

Сае снова прятал руки под плащом, и я удивилась, почему он не сменил одежду, ему явно холодно было стоять на ветру. Не сменил потому, что он бродяга и у него ничего нет? А про нашу Аркадию толком не знает, что здесь и как. В частности, понятия не имеет, что одежда по сезону предоставляется безо всяких условий, просто по запросу…

– Вы можете воспользоваться службой доставки нашего дома, – предложила я. – Закажите себе тёплые вещи, вы же мёрзнете, я вижу.

– Мне не холодно…

– Врёте ведь, – убеждённо заявила я.

– Вру, – легко согласился он.

– И к чему эта глупая гордость? – сердито спросила я. – Замёрзну насмерть, но запрос не дам… Назло –