На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

мигом вспомнила все развлекалки про контрабандистов, шпионов и чёрных копателей, то есть, продавцов украденных с археологических раскопок артефактов, какие только смогла. Многие из них пробирались через санитарные кордоны, притворяясь грузом. Вводили себя в состояние комы, временной, упаковывались в специальные контейнеры, обманывающие детекторы органики… Иногда контейнеры прибывали по месту назначения в лучшем виде, но чаще терялись. И тогда с ними – и с теми, кто по глупости или долгу службы вскрывал такой контейнер! – случались всякие приключения.

– Десима, – с мягким укором сказал Дженкинс, – это всё сказки для неискушённых умов! Ты на Аркадии. Здесь такое невозможно в принципе: уровень контроля слишком высок.

– Он попал в беду, – упрямо сказала я, – это же очевидно!

– Кому очевидно, Дес?

Ненавижу эту его всепонимающую улыбочку! Может, первый телепатический ранг и позволяет доктору Дженкинсу видеть меня насквозь, но демонстрировать это настолько явно – чистое свинство, я считаю.

– Твой новый друг – апарие, – сказал Дженкинс. – Апарие не так уж давно стали контактировать с Федерацией. Их пространство находится очень далеко отсюда, так далеко, что ты себе даже представить не можешь. Вкратце, если ты соберёшься слетать туда на экскурсию, у тебя уйдёт на это восемь лет в один конец.

– Разве гейт дальней пересадочной станции не перебрасывает корабль мгновенно? – возразила я.

– Верно. Перебрасывает. Но манёвры в пространстве требуют времени. Ведь любая пересадочная станция генерирует туннель к такой же узловой станции по федеральной межзвёздной транспортной сети. Через узел или несколько сразу ты не прыгнешь при всём желании. До пространства апарие – минимум сто два таких узла. Посмотришь потом карту.

– А напрямую, по сигналу опорных маяков…

– Ребёнок ты ещё, Дес, – покачал головой Дженкинс. – Теория пятимерного пространства допускает такие прыжки, но на практике – где взять столько энергии?

Я промолчала. Увольте меня решать задачки по пятимерной физике! Я два умножить на два поделить на два посчитать не могу даже на пальцах. Не математик я. Художник. Разум со странностями, как я сама говорила сегодняшним утром Сае…

А он лежал неподвижно, Сае. Без сознания, бледный, и одно крыло свесилось до пола, утратив упругую небесную синеву…

– Будет жить, – поймал моё настроение доктор. – Его организм оказался восприимчив к варигриппу, значит, и лечение будет эффективным тоже. Вскоре ему станет легче настолько, что даже, может быть, получится поговорить…

– Вы снимете с него глубинный ментальный скан?! – ахнула я.

– Побойся собственной совести, Дес!– рассердился Дженкинс. – Это запрещено, тем более, по отношению к негражданам Федерации. La kaŭzo de la milito, однако. Нам ещё с апарие проблем не хватало… Меньше смотри низкосортных развлекалок, ей-богу.

Мне стало стыдно. Я почувствовала, как горят щёки и уши. Высшие телепаты очень щепетильно относятся к праву на ментальную неприкосновенность не имеющих телепатической паранормы. Закон – ими же самими установленный, между прочим! – они соблюдают строго и карают нарушителей безо всякой жалости. Тоже красная нить сюжетов многих развлекалок, которые строятся как раз на нарушении персонажем такого закона. Практически везде нарушитель – злобная гадина, с которой надо бороться. А те, что не гады, всё равно получают своё.

Потому что правила придумывают не за тем, чтобы их нарушать. Ведь каждое из правил возникает после того, как кто-то гибнет там, где можно было выжить, если знать правило…

Карантин тот же. Разные планеты, разные расы… Угроза биологического заражения не шутка! Сае заразился нашей болячкой сам, но что если он привёз с собой какую-то свою, не доступную пока ещё нашей науке? И тогда благословенную Аркадию ждёт пандемия…

Ужас!

Сае между тем шевельнулся, открыл глаза, и у меня отлегло от сердца. Живой! Лечение доктора Дженкинска помогло ему: живой. Сае резко дёрнулся, я не знаю зачем, чтобы сбежать? Кем надо быть, чтобы испугаться врача?! А потом я словно увидела доктора Дженкинса его глазами: посторонний, значок первого телепатического ранга на воротничке. Испугаешься такого, ещё бы.

– Не стоит делать резких движений, Саернтик, – доброжелательно посоветовал ему доктор, предлагая подушку под спину. – Вы больны, вам необходим покой.

– Вы знакомы?! – изумилась я.

– Дес, – всё с той же бесячей мягкостью в голосе сказал Дженкинс, – апарие в пространстве Земной Федерации – пока ещё очень большая редкость. Конечно, мы знаем таких наперчёт!

Мы. До меня дошло наконец-то. Когда высший телепат говорит «мы», он имеет в виду не себя одного, но всю инфосферу. Во всяком случае, ту её часть, что отвлеклась на текущую ситуацию с тобой. Каково это, расплескивать своё сознание по всему ментальному пространству, быть частью каждого и самому оставаться частью всех.

– Что скажете, друг? – обратился доктор Дженкинс к Сае, который, подумав немного, всё же не стал отказываться от подушки под спину.

– Это допрос? – облизнув губы, хрипло спросил апарие.

– Всё зависит только от вас, – Дженкинс слегка развёл ладонями. – От степени вашей искренности. Мы не причиним вам вреда, Саернтик, но если вы таите какую-то злость или обиду, самое время сейчас в этом признаться.

Сае медленно соединил кончики пальцев. Думал. Ему не нравится, как доктор Дженкинс на него давит, поняла я. А кому бы понравилось? У дяди Эла есть в арсенале такая манера разговора… В общем, сразу чувствуешь себя обжаренной по всем правилам куриной тушкой на блюде. Невероятно раздражает даже меня, ко всему привычную. Что уже говорить о Сае.

– Могу я попросить чашечку кофе? – спросил вдруг Сае.

– Можете, – кивнул доктор. – Судя по всему, кофе для вашей расы – неплохой иммуномодулятор, иначе варигрипп привёл бы вас ко мне гораздо быстрее. Дес, свари, пожалуйста, кофе… и мне тоже. Не забудь и про себя.

Я кивнула и пошла в кухонный блок. Кофе хорошо прочищает мозги, а я чувствовала, что мозги мне сейчас очень нужны.

Что-то происходило. Что-то стояло в воздухе, тяжёлое, тревожное, и оно мне крепко не нравилось. Я узнала это чувство, отравившее мне немало солнечных дней в детстве, и мне стало ещё страшнее.

Ещё не ясновидение. Но уже и не безмятежное неведение лишённых паранормального восприятия.

Плохо жить с нераскрывшимся даром, с какой стороны ни посмотри.

Я приготовила кофе – для доктора Дженкинса и для Сае, а потом вдруг поняла, что меня развели как маленькую! Им надо было меня выслать вон, и – выслали! Чтобы я лишнего