На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

мягко говоря. Карантинной Службе это совершенно точно не понравится, а с карантинниками лучше не связываться, поверьте мне. Вы и так вызвали у них раздражение вашим безответственным поведением: появиться на планете без биоадаптации – такая глупость, право. Лечитесь, поправляйте здоровье, отдыхайте. Потом поговорим. Капитан Снежина появится здесь ещё очень не скоро. Время у вас есть.

Вот в чём преимущество инфосферы. Ты знаешь всё. Кто где находится, кто когда куда летит. Доктор совершенно точно знал, где сейчас находится моя мама, и сколько времени у неё займёт дорога домой. У мамы нет телепатического ранга, но помощники-телепаты, конечно же, есть. Они обязательно есть везде, во всех серьёзных службах.

Пока я снимала с консервации гостевую комнату, я думала. Между доктором и Сае, безусловно, искрило, но по какой причине, так они мне и расскажут, жди. И Сае ведь действительно был неправ, когда уклонился от карантина… Вон ему сейчас как плохо, а могло бы и не быть так плохо!

Я могла бы увидеть сама. Но от одной мысли, что тогда придётся опять иметь дело с переменчивой картиной, начинало подташнивать.

Когда я была совсем маленькой, я ведь так и жила, среди бесконечных, подвижных, не имеющий строгой формы блестящих линий. Они окружали меня, они касались меня, пытались проникнуть внутрь и – пугали до невозможности. Самые первые мои детские воспоминания – это ужас, разлитый вокруг, а я под тоненькой плёночкой защиты, такой тонкой и прозрачной, что кажется, будто она порвётся, вот прямо сейчас…

Намучилась со мной мама тогда… Как же, ребёнок без конца кричит и синеет от страха.

Теперь эти линии не имели надо мной власти. Я нашла на них укорот, выливая в картины.. и они почти избавили меня от своего присутствия. Но иногда принимались за старое. Как с синекрылой птицей.

Доктор Дженкинс утверждал, что эти видения, как он говорил, всего лишь часть некорректно пробудившейся паранормы. Но мне всегда казалось, что не очень-то они и видения, а что-то ещё. Часть мира, а не часть меня. Впрочем, я не любила спорить. Спор – это попытка доказать что-то, а зачем доказывать очевидное? Оно само по себе – доказательство. А если кто-то не видит, это означает только одно: кто-то не видит. Не умеет. Или не хочет. И, если честно, не очень-то интересно, почему.

Доктор Дженкинс помог активировать медицинский блок домашней нейросети. Собственно, состояние Сае не требовало срочной госпитализации, если будет соблюдать режим, то вылечится быстро. Ну, а если станет хуже, то скорая помощь окажется у моего дома в считанные мгновения.

– Буду жить, – усмехнулся Сае, выслушав слова Дженкинса. – Хорошо… наверное.

Я его не очень поняла, и решила, что это в нём говорит болезнь. Он уснул прежде, чем мы вышли из комнаты. Я почувствовала.

– Теперь ты, Дес, – доктор цепко взял меня за локоть. – Пойдём.

– Куда? – не поняла я. – Со мной всё в порядке!

– В кухонный блок, – объяснил Дженкинс. – Будем повышать уровень кофе в твоей крови. А то паранормального срыва мне здесь ещё не хватало…

– Какой ещё паранормальный срыв? – не поняла я.

– Тебе лучше знать. Пошли, пошли.

ГЛАВА 5

Упираться было бесполезно, кто я такая против взрослого высокого мужчины крепкого телосложения. Поэтому покорно дала себя увести на кухню.

Кофе у нас умеют варить все, я уже говорила. И дядя Элмер не исключение. Так странно с ним, как всегда. Когда он при исполнении, как вот с Сае, я вижу врача. А когда варит кофе в турке – друг нашей семьи, дядя Эл, тот, кого я знаю с детства…

Тонкий горьковатый кофейный запах с добавлением корицы и стимуляторов. Я знала эту комбинацию, она прямо полагалась мне из-за моей паранормы. Противно, но пить придётся, доктору Дженкинсу виднее. А вот мама любила, пила много и часто именно такой кофе, сама же себе и готовила, добровольно. Но ей иначе нельзя, у неё служба.

– Почему он, Дес? – спросил дядя Эл, ставя передо мной исходящую паром кружку.

– Не поняла, – честно призналась я.

– Ты никого не впускаешь к себе в душу, – объяснил он, внимательно меня рассматривая. – Ты терпишь рядом с собой меня. Ещё – свою маму. И всё. Саернтик – чужой, да ещё и не человек, но ты, тем не менее, приняла его. Почему?

– Он хороший, – ответила я.

– Я бы не сказал, – качая головой, ответил доктор. – Исходя из того, что нам о нём известно…

– Но он же не вне закона? – спросила я. – Не объявлен в розыск? Не приговорен к смертной казни.

– Боги Галактики с тобой, Дес, конечно же, нет! Иначе он не лежал бы в комнате у тебя дома.

– Этого достаточно.

– Не думаю. Есть поступки, которые по закону, конечно, не караются, нет такой статьи в юридической нейросети «Арбитраж». Но по совести… по тому, какую боль они оставляют… Саернтик может причинить тебе большую боль, Дес.

– Вы же не за меня боитесь, – ответила я. – Вы боитесь, что я как-то сорвусь. И вот это всё, что сидит в моих генах, что не удалось раскрыть и воспитать так, как положено, устроит маленькую локальную катастрофу. Потому и барьер у нашего дома. И, может быть, что-то ещё.

– Дес…

– Всё хорошо, дядя Эл, – устало сказала я. – Я с особенностями, конечно, но я не такая уж дура, и я всё понимаю.

Я держала в руках горячую чашечку с кофе и понимала, насколько заледенели мои пальцы: горячие бока чашки не обжигали, хотя должны были. Мне не страшны ожоги, их в принципе не может быть у человека с «горячей» паранормой, даже с такой слабенькой, как у меня. Но это не мешает чувствовать температуру, а я сейчас её не чувствовала.

– – Неважно, что и у кого когда-то было, дядя Эл. Важно только то, что есть здесь и сейчас. А Сае… он такой… не знаю… такой… ну, не знаю я… но он не злобный, не злой и не страшный, хоть и апарие, не человек. Несчастный он, может быть. В беде, возможно. Не знаю… мне кажется, мы должны ему как-то помочь.

– А потом?

– Потом он улетит, – пожала я плечами, так странно, доктор Элмер – взрослый,