Капитан вольной ватаги - Дмитрий Шатров

десять тому, сильный выброс случился. Всем тучам туча. Багро-о-овая, страсть. Демонюк тогда набежало тьма тьмущая. Пять Старших Демонов и все со свитой немеряной. Помню, все ватаги, которые были свободные, по тревоге подняли… Ну и мы с хлопцами тоже поехали… В то время у меня ещё своя ватага была. Помнишь, рассказывал? Эх, а хабара мы тогда сколько подняли… Неделю потом гулеванили беспросыха…

— Старый! Обряд! — прикрикнул я, обрывая поток ненужных воспоминаний.

— А, ну да. Вот я и говорю. Хлопцы из соседней ватаги увлеклись сильно, да Душелова-то и проворонили. А тот возьми и вселись в одного мужичонку из ихних. Тот чисто взбесился… не сразу. Минут через пять. На вид ледащий мужичонка, соплёй перешибить можно, а силища в ём образовалась страшная. Как сейчас помню, глаза бешенные, пеной изо рта брызгает, кидается словно цепной пёс… рычит…

— Митрич, короче!

— Вот я и говорю. Заломали его с огроменным трудом, кликнули батюшку… Кажись, как раз отца Никодима. Он тогда совсем ещё молоденький был. Но уже знающий…

— Что делал он, твой отец Никодим? — зашипел я, теряя терпение.

— Что делал? Эх, дай бог памяти… Святой водой, кажись, окроплял… ага. Бормотал под нос что-то… Да, точно. Требник у него с собой был, а не то и Псалтырь. Толстенная такая книженция в кожаном переплёте с обковками. Вот из неё и читал. Потом, осенил бедолагу крестным знамением, да ка-а-ак даст ему в лоб! — повысил тон Митрич и шарахнул кулаком по столу, после чего продолжил чуть тише: — Ага, прямо требником тем и заехал. Тот с копыт. А когда очухался, как и не было ничего. Снова нормальный стал. Правда, кажись, не ватажничал боле… но это я тебе точно не скажу.

— Всё? — уточнил я, когда он умолк.

— Вроде, всё, — кивнул Митрич после минутного раздумья. — Так что сам видишь, Бесноватый, без батюшки на Багровых выбросах делать неча. Оне хоть и не часто случаются, но договариваться надо заранее. Иначе никак, если хотим людей уберечь.

Вот же вилы. Людей-то беречь надо, здесь без вопросов, но и близкий контакт с боевыми попами мне ни к чему. Будь то отец Никодим или ещё кто, но от них мне нужно держаться подальше. По крайней мере пока не разберусь в тонкостях обряда изгнания.

Проблема обозначилась, но она сейчас второплановая. Ватаги как таковой нет, людей тоже. Появятся, будем беречь. Так что я решил не заморачиваться и решил подождать возвращения Димыча. Поделиться тем, что узнал, и послушать об успехах приятеля.

Димыч вернулся только к вечеру. Злой как собака.

Глава 3

Димыч не вошёл — ворвался в наш импровизированный штаб, всем своим видом выражая крайнюю степень негодования.

— Нет, Мишель, ты подумай! Это неслыханно! — выпалил он вместо приветствия, сорвал с себя шляпу и швырнул её на кровать.

— Что «это»? Можешь объяснить толком? — спросил я, отправляя Димычу невербальный посыл успокоиться.

Не помогло. Приятель нервным движением скинул плащ, бросил его сверху на шляпу и принялся ходить из угла в угол, не умолкая ни на минуту.

— Ты только представь… Три миллиона за косую десятину земли и четыре убогих хибары? Моему возмущению нет предела. Три миллиона! Три! Нет, это выше моего понимания… А люди? Сплошь быдло! Таких нам в ватагу и даром не надо. Даже на время.

Из его отрывистых реплик я, хоть и с трудом, но смог составить картинку произошедшего.

Если сказать коротко: вояж приятеля потерпел катастрофическое фиаско. За базы, те, которые только вот продавались за вменяемый ценник, сейчас владельцы заряжали баснословные суммы. А люди, коих он по своей недавней задумке хотел набрать в кабаках, не горели желанием вербоваться. А те, кто горел, представлял из себя человеческий мусор.

Казалось бы, поводов для истерики нет. Ну, не купил Димыч базу. Ну, не нашёл людей. Ничего страшного. Всего день прошёл, как мы вплотную озаботились созданием ватаги. Не получилось сегодня, получится завтра. Не хотелось бы, конечно, переплачивать три цены, но слава богу, у нас денег хватает. И с людьми мы обязательно что-нибудь да придумаем.

Но это только на первый, поверхностный, взгляд.

Если посмотреть шире и глубже, получалась совсем другая история. Вот с какого перепуга цена на недвижимость меньше чем за день выросла пятикратно? И поведение булдырей настораживало. Обычно такая публика легко идёт в наём. Потом да, теряется. Но только после того, как получит аванс. В лучшем случае после первой зарплаты.

Не нужно быть продвинутым аналитиком, чтобы понять причины случившегося. Дибич подсуетился и начал ставить нам палки в колёса. И, очень похоже, придётся сильно поупираться, чтобы выиграть спор.

— Нечестно играете, граф, — пробормотал я под нос. — Недооценили мы вас…

Вернее, не графа как такового, а его желания оградить дочек от влияния Менделеева. Но этого я вслух не сказал, чтобы не злить приятеля ещё больше. Лучше бы вообще промолчал, Димычу хватило и этого. Он застыл посреди комнаты и хмуро посмотрел на меня.

— Думаешь, происки Дибича?

— Ну а что ещё думать? Сам же видел, за сколько баронесса вчера базу купила.

— И что с того? Мало ли, кто, почём продаёт.

— Объясняю на пальцах. До нашего визита к Дибичу недвига, причём неплохая, стоила условных семьсот пятьдесят. После — три миллиона за четыре убогих хибары. Связь улавливаешь? — объяснил я, изображая руками весы, для доходчивости. — Ну или тебя тупо приняли за денежный мешок, не знакомого с местными ценами, и хотели развести на бабло. Всё до элементарного просто.

Димыч весь в новье, с парой недешёвых кольтов на поясе, действительно выглядел как залётный мажор — дорого и богато. Да и общался с мужиками, наверняка, через губу. Такого грех не нагнуть. Вот местные и воспользовались шансом. Впрочем, на последнее я бы не ставил.

— Не, Бесноватый, тут и в самом деле непонятка какая-то, — вмешался в разговор Митрич. — Не знаю, что у вас с комендантом за тёрки, но в Слободе за полтора лимона можно конфетку купить. На побережье с пирсом и баркасом в придачу. А тут три… Нет, от Митьки, конечно, за версту капустой несёт, но три никто не заломит. Не догадается просто.

— Значит, Дибич, — пожал я плечами. — Других объяснений не остаётся.

— Но это подло… бесчестно! — тут же вскипел Менделеев, хватаясь за рукоять