День Советского Сурка - Адам Хлебов

Жалею, что не заказал чай. Приходится залпом выпить то, что в стакане, иначе получится совсем всухомятку.

А от сухомятки у меня всегда начинается неизменная икота.

Икаю в таких случаях очень громко и тонко, и ничего с этим поделать не могу. Обычно это вызывает смех у окружающих.

В мои планы не входит веселить или становиться посмешищем. Николай этого не дождётся.

Закончив с едой, рывком встаю, направляюсь к выходу. Через пару секунд внезапно ощущаю руку на своём плече.

— Стоять! Куда? А кто счёт оплачивать будет?

Глава 4

Шатов

Честно говоря, хлопок меня так напугал, что я даже вздрогнул, несмотря на то что я тут же узнал голос.

Обернувшись, я вижу официантку, которая строго смотрит на меня. Так что это ещё за хрень? Платить?

— А разве у меня не ол-инклюзив?

— Чего? — официантка непонимающе морщится от услышанных незнакомых иностранных слов, — какой ещё клюзив?

— Ну, всё включено…

— Что ты мне дурочку валяешь? Что включено?

Наш разговор явно привлёк внимание Николая и Марины.

— У тебя что, денег нет? — официантка всовывает мне в руку листок со счётом, — оплачивай!

— Почему нет, есть, конечно, только…

Я смотрю на счёт — сумма просто умопомрачительная: кофе — двадцать четыре копейки, яйцо фаршированное зернистой икрой — рубль четырнадцать копеек, бутерброд — восемнадцать копеек.

Итого: один рубль пятьдесят шесть копеек.

— Только что? — не дожидается моего ответа официантка.

— Я забыл деньги, сейчас принесу! — я уже собираюсь к выходу, но она делает шаг в сторону и загораживает мне проход.

— Карту гостя оставь!

Меня задевает её недоверие, и вообще раздражает вся ситуация в целом.

Кажется, что мой рейтинг в глазах Марины, заработанный интеллектом, рухнул в мгновение из-за отсутствия денег.

Девушка смотрит на меня немного разочарованно и насмешливо.

Мол, хорош гусь, пришёл поел, а деньги забыл. Восторг в её глазах несколько тускл, и меня это задевает.

Я густо краснею и выхожу из зала ресторана в вестибюль, где дежурный администратор просит меня вернуть газету на место.

Дурацкий день! Дурацкое утро! Дурацкое место!

Делать нечего, стискиваю зубы и под ехидным взглядом «соседа», торжествующего Николая, возвращаюсь за газетой.

Марина на меня теперь совсем не смотрит.

Ещё раз понимаю, что это всё не сон. Кладу газету в фойе на столик, отправляюсь в номер.

— Сука! — выдыхаю я, когда захлопывается дверь номера.

Стою посреди комнаты, пытаясь унять дрожь в руках. Чёртова официантка.

Чёртов счёт. Чёртовы деньги, которых у меня нет. Говорили — коммунизм, каждому по потребности? Ага, как же.

Начинаю лихорадочно шарить по карманам. Брюки — пусто. В рубашке — только карта гостя.

Вот куртка, которую я не взял. Выворачиваю карманы, будто надеясь, что там завалялась купюра.

Ничего.

Ни копейки.

Алексей, ты идиот! Ты попал в прошлое, где без денег ты никто. О чём думал, когда ходил в ресторан?

И видимо, заработать их не так просто. Устроиться на работу? Какую?

С моим дипломом строителя? А где он, тот диплом? Без прописки, без трудовой книжки, без комсомольского билета?

Бизнес? Какой на хрен бизнес в 1987-м? БХСС положит меня на лопатки за первую же спекуляцию.

А спекулянтов сажают — я читал в газете.

Я мечусь по комнате, заглядываю под кровать, в шкаф, даже за занавески.

В отчаянии я снова открываю чемодан. Перетряхиваю вещи — бельё, носки, рубашка. И на самом дне натыкаюсь на записную книжку.

Маленькая, в кожаной обложке, потёртая по краям. Я открываю её наугад и вижу записи, сделанные шариковой ручкой.

Адреса, телефоны. Строчки, которые я не узнаю. Я пролистываю страницы.

Потом вижу: «Встреча с Ваней Шатовым. 26/07. 8:00. Метро Спортивная».

Я смотрю на часы, которые висят над кроватью. Без десяти восемь. Чёрт! Это прямо сейчас.

Я захлопываю книжку и уже бегу к двери, на ходу засовывая её в карман брюк.

Выхожу в коридор. Дежурная по этажу стоит на своём посту, у окна. Она провожает меня взглядом и говорит:

— Ключ сдаём администратору на первом этаже!

Киваю на ходу, не оборачиваясь. В голове одна мысль: Шатов, этот самый Шатов, может быть единственным, кто сможет мне помочь.

Надо успеть до восьми.

Я сбегаю по лестнице на первый этаж и влетаю в холл. Здесь уже много людей — какие-то мужчины в костюмах, женщины с сумками, у стойки администратора очередь.

Я сую руки в карманы и пытаюсь юркнуть мимо швейцара.

— Молодой человек! — раздаётся за спиной.

Я замираю. Администратор — женщина лет пятидесяти, в очках, с высокой причёской — смотрит на меня поверх стойки.

Взгляд цепкий, как у сыщика.

— Не забудьте сдать ключ, молодой человек.

Я вздыхаю, подхожу, кладу ключ на стойку. Она берёт его, аккуратно вешает на крючок за спиной.

— Карту гостя не потеряйте, — напоминает она. — Без неё ключ вам не отдадут.

— Хорошо-хорошо, — говорю я, похлопывая себя по нагрудному карману, — она у меня, всё в порядке.

Поворачиваюсь к выходу — и вижу, как из зала ресторана выходит моя официантка.

У неё взволнованное лицо, она оглядывает холл, явно кого-то ищет. Скорее всего меня.

Я приседаю, делая вид, что завязываю шнурок. Сердце колотится.

— У вас всё в порядке? — слышу голос администратора.

Какие они заботливые, когда не надо!

— Да, да, — бормочу я, не поднимая головы. — Шнурок развязался.

Я кошусь в сторону ресторана.

Официантка проходит мимо, не замечая меня, она ходит по холлу, заглядывает в книжный, в сувенирную лавку.

Я смотрю на неё в отражение на окне. Администратор недоумевающе косится на меня, пытаясь угадать, куда я так уставился.

Наконец официантка разворачивается и идёт обратно в ресторан. Я выдыхаю, смотрю на часы над стойкой администратора.

У меня две минуты на то, чтобы попасть к метро.

Пока официантка не вышла обратно в холл, я проскальзываю мимо толпы у дверей и в три секунды оказываюсь на улице.

На стене гостиницы «Юность» — барельеф с Олимпийским Мишкой.

Трогаю его нос на удачу.

Московское солнце бьёт в глаза. Я щурюсь и спешу к вестибюлю станции метро «Спортивная».

Московская толпа конца восьмидесятых обволакивает и принимает меня, как своего.

Я замечаю, что многие одеты примерно так же, как и я.

Люди делятся на тех, что идут спокойно, не торопясь, никуда не бегут.

И тех, кто спешит, обгоняет, уклоняется от встречных прохожих.

Асфальт в некоторых местах влажный, значит, тут проезжала поливальная машина.

Я догадываюсь об этом, ощущая специфический запах влажной пыли.

Времени мало, часто схожу с тротуара на проезжую часть, чтобы обгонять прохожих.

Наконец вижу прямоугольный павильон с колоннами, надписью «М» на крыше и тут же «Спортивная» на фасаде.

Это вход в метро.

Я стою и смотрю на проходящих мимо москвичей и гостей столицы.

Из прямоугольного воздуховода воздух обдает лицо запахами тормозных колодок, машинного масла и чего-то ещё, что ощущаешь только в московском метро.

Москва проснулась. Люди-человеки бесконечно