В погоне за Луной. Том 2 - Син Лин

Увидев суровое выражение лица владыки, Му Цзю тут же закрыл рот и перестал улыбаться.

У ичэнцев нет духовных способностей, но они с рождения обладают огромной физической силой – могут раскалывать горы и волновать моря. Говорят, что сто лет назад владыка Ичэна пережил три Небесные скорби и совсем скоро сможет стать полубогом. Му Цзю был слишком молод и не хотел лишний раз гневить само воплощение Янь-вана[7].

– Я рассказал, где находится третий фрагмент, и изложил правила. Этого довольно. Вы смогли унять тысячелетнюю скорбь Жун Сяня. Благодарю за услугу, которую вы оказали всему Ичэну. Мы будем рады приветствовать вас на пиру во дворце.

Развернувшись, владыка собрался уйти, но вдруг взгляд его упал на железную Хуа.

– Послезавтра – день памяти твоей матери. Поскольку ты вернулась, прояви уважение и посети усыпальницу.

С этими словами владыка взлетел в воздух и направился во дворец. Мгновение спустя он скрылся из виду.

Только он исчез, как все разом уставились на железную Хуа. Му Цзю смотрел особенно пристально.

– Усыпальница? У владыки Ичэна фамилия Хуа… – Его лисьи глаза заискрились. – Ты – изгнанная принцесса Хуа Хун, наделенная нечеловеческой силой?

Железная Хуа равнодушно посмотрела в глаза лиса и не стала ничего отрицать.

Все буквально впились в нее взглядом. Выглядела она совсем не как принцесса: ее лицо было покрыто толстым слоем косметики – она скорее походила на актрису дешевого театра.

Бай Шо смотрела то на Му Цзю, то на Хуа Хун, онемев от шока.

«Все отпрыски знатных семей такие? Один другого страннее!» – думала она.

Изгнание дочери владыки Ичэна – огромная тайна во всех Трех Царствах. Судя по тому, как отец говорил с дочерью, Хуа Хун вряд ли питала к нему хоть сколько-нибудь теплые чувства.

Наньвань закатил глаза. Он думал о том, что владельцем третьего фрагмента станет тот, кого выберут ичэнцы. Тут его осенило: если он подружится с Хуа Хун, одного ее слова будет достаточно, чтобы горожане проголосовали за него.

– Дворец… – проговорил Наньвань, и его губы тронула улыбка.

Стоящий рядом Учжао, похоже, понял, что тот задумал. Выйдя вперед, он с поклоном сказал:

– Во дворце вас ждет пир. Добро пожаловать!

Му Цзю устало потянулся.

– Так бы сразу! Как же хочется поесть досыта да выпить хорошего вина! Я ужасно устал!

– Благодарю, – коротко кивнул Бэйчэнь.

Убедившись, что бессмертные и демон приняли приглашение, Учжао посмотрел на Хуа Хун и проговорил:

– Ваше высочество…

– Эта девчонка украла мою курицу. Куда бы она ни пошла – я отправлюсь следом. О какой принцессе вообще речь? Она не имеет ко мне никакого отношения, – зевнув, ответила железная Хуа и пристально посмотрела на Бай Шо. – Идешь во дворец?

Все тут же уставились на девушку. Она смущенно ответила:

– Иду, иду!

Учжао чуть нахмурился, затем развернулся и повел всех за собой к подножию горы.

Бай Шо подошла к железной Хуа и легонько ткнула ее в бок.

– Хуа…

Та гневно повернулась к Бай Шо.

– Лао-Хуа[8], ну можно было не говорить о курице? Тем более я не единственная, кто ее ел… – Она перевела взгляд на своего юного ученика. – Он у меня прожорливый…

Напудренное лицо Хуа Хун застыло. Она лениво смерила взглядом Бай Шо, но так ничего и не ответила.

Бай Шо медленно отошла от нее и подкралась к Чун Чжао.

– А-Чжао, – прошептала она, – когда войдешь во дворец, будь осторожен!

Чун Чжао нахмурился. Он знал, что Бай Шо никогда не ошибалась, но не мог не спросить:

– Почему?

Девушка быстро рассказала ему о встрече с монстром.

– В городе водится злой дух, а владыка Ичэна не знает об этом. Я чувствую, что здесь творится что-то очень страшное. Мне не по себе…

Чун Чжао снова нахмурился – оказывается, он был не единственным, кто той ночью столкнулся с монстром.

– Как только переступим порог дворца – не отходи от меня ни на шаг.

Заметив, как серьезен Чун Чжао, Бай Шо рассеянно бросила:

– Ага.

Тут Чун Чжао перевел взгляд на Фань Юэ и внезапно спросил:

– Кто он такой?

– Ты о ком? – удивилась Бай Шо и тут же все поняла. – А!

От испуга она споткнулась о камень и чуть не упала. Чун Чжао поспешил ей на помощь, но кое-кто оказался быстрее.

Юноша ловко подхватил Бай Шо, оттащил ее от Чун Чжао и прижал к себе.

– Хозяйка, не ступайте так поспешно, – проникновенно сказал он, пристально глядя на Бай Шо.

– Муму, ты до смерти меня напугал! – привычно улыбнулась она и погладила его по голове.

Посмотрев на эту парочку, Чун Чжао поджал губы и отвернулся.

– А-Чжао… – позвала Бай Шо, собираясь ответить на вопрос Чун Чжао. Она подняла глаза, но увидела лишь спину молча удаляющегося юноши.

Бай Шо прекрасно знала его нрав.

«О нет! Наверное, я страшно его разозлила!» – горько подумала она.

Девушка была уверена: Чун Чжао догадался, кто такой Муму. Она решила догнать Чун Чжао, но ее крепко схватили за запястье.

Бай Шо подняла глаза на юношу, но увидела перед собой не милого невинного ученика, а надменного и холодного хозяина дворца Ясной луны. Вздрогнув, Бай Шо нервно сглотнула.

– Муму?..

– Хозяйка? Что-то случилось? – взгляд Фань Юэ снова стал безобидным.

Бай Шо протерла глаза – неужели показалось? Юноша, склонив голову, удивленно смотрел на хозяйку.

«Пронесло! Он все еще мой юный ученик!»

Если этот демоненок восстановит память, то в лучшем случае просто забьет ее до смерти. Подумать только, хозяину дворца Ясной луны пришлось звать ее «хозяйкой»!

Бай Шо громко выдохнула с облегчением и засветилась от счастья. Она радовалась не столько тому, что он спас ей жизнь, сколько тому, что он до сих пор был ее юным учеником – ее Муму.

– Эй вы, все уже далеко ушли! Догоняйте! – раздался голос железной Хуа.

Бай Шо тут же опомнилась и зарделась от смущения. Стряхнув руку Фань Юэ, она побежала к остальным.

Юноша улыбнулся, почесал затылок и довольный потопал за Бай Шо.

– То чудище не выдержало и трех твоих ударов, на тебя не действует печать города, и даже золотой эликсир Жун Сяня не причинил тебе вреда. Как эта полубессмертная стала твоей хозяйкой?

Хуа Хун сорвала травинку, сунула ее в рот и начала довольно жевать. Губы ее не двигались, но Фань Юэ слышал, как она причмокивала. Юноша сделал вид, что ничего не заметил, и не сказал в ответ ни слова.

– Совсем о себе ничего узнать не хочешь?