Колдовской вереск - Анна Лерн

– Проклятие! Что это такое? – Торнтон отдернул их, уставившись на ладони. – Белла, вы почувствовали это?

– Милорд! – возмущенно прошептал священник. – Вы в Божьем доме, не забывайте!

– О чем вы? – Я сделала невинные глаза. – Что я должна была почувствовать?

– Нет-нет… ничего… – Он снова взял меня за руку. – Пойдемте, пора.

Мы вышли из церкви под громкие поздравления толпы, и пошли к экипажу графа. Заиграли волынки, пронзая все вокруг резкими, непривычными для меня звуками, но они уже не раздражали, как в первый раз. Возможно, я начала привыкать?

Торнтон помог мне забраться в экипаж, и, как только он уселся в него сам, свадебная процессия двинулась к замку. Богатые гости ехали в своих каретах, а деревенские жители шли следом, отплясывая на ходу и попивая вино.

– Ну, вот и свершилось. – Граф пересел на мое сиденье, чтобы обнять. – Теперь вы моя, Белла. Навсегда моя.

– Земли уже не важны для вас? – улыбнулась я, желая немного уколоть его.

– Не важнее вас, моя дорогая. – А после он целовал меня долго и нежно. – Пусть они послужат нашей семье.

Граф обнял меня, и мы замолчали, глядя на проплывающие за окном пейзажи. На меня опустилось спокойствие, я почувствовала единение с мужем, но сразу же в душу прокрался привычный страх – так не может быть. Слишком уж все хорошо, все гладко… От этих мыслей мое настроение начинало стремительно падать, и, чтобы совсем не испортить себе день свадьбы, я решила продолжать вести разговор с мужем, избавляясь таким образом от дурных предчувствий.

– А где же король? Мне казалось, он обещал приехать.

– Яков приедет после полудня, как раз на праздник. Уж поверьте, дорогая, Его Величество не пропустит такое событие, – ответил Торнтон и вдруг сказал: – Среди гостей я видел Кайдена, он мрачнее тучи. Семейная жизнь точно не пошла ему на пользу.

– А Айлин была рядом с ним? – волнуясь, спросила я. Неужели мы совершили ужасную ошибку, соединив то, что никогда не должно было стать единым целым?

– Малышку Айлин я не видел, но уверен, что кузен привез ее на праздник. Возможно, она пошла, повидаться со своей матушкой? – Граф погладил меня по спине. – Если ему не удастся смириться с этим браком, и он откажется от нее, Айлин будет тяжело найти мужа.

– Кто знает, как лучше… Оставаться одинокой или стать женой старика… – прошептала я, чувствуя некую вину за свое счастье. – Мне хочется верить в лучшее.

– Если быть честным, то я сомневаюсь, что Кайден примет ее, – вздохнул Торнтон. – Уж слишком он непримирим, а с женщинами и подавно.

Хотелось сказать, что он и сам такой же, но это не помешало ему жениться на мне и даже проявлять чувства. Но все-таки решила промолчать, незачем лишний раз дразнить его.

Вскоре экипаж въехал во двор замка, слуги открыли дверцу, и, выйдя первым, Торнтон подал мне руку.

– Пора перенести вас через порог моего замка, дорогая супруга.

Мы поднялись по лестнице, а нам навстречу уже шел дворецкий, неся в вытянутых руках тартан. Граф накинул мне его на плечи и взял с бархатной коробочки красивую драгоценную брошь.

– Теперь вы хозяйка Мак-Колкахуна, – сказал Торнтон, скрепляя ею края тартана, после чего подхватил меня на руки под поздравительные выкрики собравшихся внизу людей. – Добро пожаловать, леди Арабелла.

Когда он перешагнул порог замка, я увидела счастливые лица экономки и плутовки Ослы. Женщины хитро поглядывали на нас, перешептывались, а щеки Фанни предательски горели. Скорее всего, слуги уже выпили за здоровье молодых. Я улыбнулась им, как родным. Этот дом встречал меня со всем теплом, а я готова была в ответ делиться своим.

Глава 66

Деревенским жителям накрыли столы во дворе замка, а все остальные гости расселись в большом зале Мак-Колкахуна. Наконец-то я увидела Айлин и Кайдена, которые держались рядом, но было видно, что кузен графа, мягко говоря, не благоволит молодой супруге. Девушка же держалась с достоинством, несмотря на любопытные взгляды, которые бросали на них со всех сторон. Всем было интересно, что же происходит в семье, образовавшейся таким скандальным образом. Я решила, что обязательно улучу минутку и поговорю с Айлин. Возможно, ей нужна какая-то помощь.

Рэналф Ларнах тоже был здесь. Он выглядел спокойным, даже немного отчужденным, но поздравил нас одним из первых.

В зале было ужасно шумно, играла музыка, слуги гремели посудой, отовсюду слышался смех и громкие разговоры. Я отыскала глазами тетушек – они раскланивались с каждым встречным, натянуто улыбались, и было понятно, что они принимают поздравления. Теперь сестры из Гэлбрейта были не просто ведьмами, а родственницами графа.

Наконец тетушки добрались до своих мест по левую сторону от меня, и Маири прошептала:

– Меня тошнит от их вежливости! Как же меняются в своем отношении люди, стоит кому-то подняться на пару ступеней выше!

– Это отношение также стремительно меняется в другую сторону, стоит кому-то опуститься на пару ступеней ниже, – в тон ей ответила Эдана. – От всех, собравшихся здесь, так и несет двуличием!

– Белла, как ты себя чувствуешь? – Маири заглянула мне в глаза. – С тобой точно все в порядке?

– Да, со мной все в порядке, – шепнула я ей в ответ. – Не волнуйтесь и развлекайтесь.

– Ох, не знаю… Не очень-то мне хочется радоваться… – вздохнула Эдана, разглядывая пьющих и жующих гостей. – Все это точно не к добру.

– Хватит! – шикнула на нее сестра. – Ты каркаешь, словно твой Леонард! Накличешь беду! Давай лучше выпьем вина!

– С этим я полностью согласна. – Эдана взяла кубок и громко сказала: – За наших молодых! Пусть ваш союз продлится как можно дольше, и от него родится много детишек!

– Счастья! Счастья молодым! – раздавалось со всех сторон. – За молодых!

Мы с графом встали, держа кубки, а из угла, где сидели музыканты, сначала раздалась красивая музыка, а потом полилась песня:

Жил однажды на свете пастушеский сын,

Пас овец и в дудочку дул.

Как-то раз он посох свой отложил

И на склоне холма уснул.

Пробудившись, на запад он поглядел,

А потом взглянул на восток

И нагую девушку увидал

Там, внизу, где шумел поток.

Вмиг с зеленого ложа вскочил пастух

И спустился к ручью, моля:

– Моя милая, выйди, и платье надень,

И не бойся, радость моя!

На середину начали выходить танцующие, и