Кровавая служба доставки - Нина Матвеева

и я продолжала говорить, то и дело поглядывая на прекрасное и встревоженное лицо, которое было сейчас так близко: — Тэо укусил меня, и я вспомнила, кем была в той жизни. Теперь я всё поняла, Гвен. И ты ни в чём не виноват, потому что Ирэн... она всё равно бы...

— Детка, тише. Успокойся, — проговорил он мягким голосом, поглаживая меня по голове. — Всё в порядке. Дыши. Теперь ты в безопасности.

Я дважды удивлённо моргнула, и только потом поняла, что действительно задыхаюсь. И цепляюсь за Гвена, как тонущая.

— Прости... — растерянно прошептала я, ослабляя хватку.

— М-м? — Он улыбнулся мне, тепло и ласково, и под внимательным взглядом я начала отчаянно краснеть. — Что случилось? Куда делась моя боевая малышка Айрин?

Хотела бы я сама это знать. Но последний вопрос Гвена всё же ободрил меня — он сказал «моя», а это что-то да значило. Одно только это короткое слово будто подняло меня над землёй и позволило ненадолго воспарить в облаках. Я, наверно, совсем дурочка, раз радуюсь таким мелочам, но чувства оказались сильнее. И они искали выхода.

— Гвен, я вспомнила, как влюбилась в тебя в прошлой жизни, — начала я, слегка заплетаясь. — И в этой жизни я, кажется, люблю тебя ещё сильнее. Я не Ирэн, но... М-может, со временем...

Его рука стиснула мои плечи, и я умолкла на полуслове, уставившись в резко поменявшееся лицо. Льдистые глаза впились в меня с каким-то безысходным отчаянием, с жаждой, болью и страданием. Я замерла, ощущая, как сердце распухает в груди.

Не так. Не так мужчина должен реагировать на признание в любви. Но... почему тогда его объятия стали только крепче?

— Детка, я ведь тоже уже не Кристиан, — тихо заговорил Гвен, гипнотизируя меня взглядом. — Он погиб, там, в лесу, когда осознал, что натворил. Он был идиотом и не думал о последствиях. Заявился в дом к Авильери, только чтобы разогнуть скуку и..., — Гвен покачал головой, кривя губы в улыбке, полной болезненного раскаяния, — чтобы провести время с хорошенькой кудрявой натурщицей. Он просто хотел развлечься. А когда понял, что влюбился, стало уже слишком поздно. Даже не знаю, заслуживал ли он взаимности...

— Заслуживал!

Но Гвен лишь опять покачал головой.

— Честно говоря, когда я встретил тебя снова, то поклялся не повторять своих ошибок. Я решил, что в этот раз буду защищать тебя и твою свободу, что искуплю свою вину. Я честно собирался присматривать за тобой на расстоянии. Но у меня не вышло, — вздохнул Гвен. — Потом я поклялся, что стану тебе просто надёжным другом, хотя бы на время. Но опять... потерпел поражение. Похоже, я просто не могу не любить тебя, детка, — сказал он, касаясь моих волос. — С этим просто нельзя бороться.

Я не смогла ничего вымолвить в ответ. Все мысли слились в один бушующий поток, уносимый вихрем неконтролируемых чувств. Этих чувств было слишком много для меня одной. Кажется, я просто не поспевала за ними.

— Выходи за меня? — спросил Гвен, понизив голос. — По-настоящему, а не для статуса.

От его выразительного и очень мужского тона у меня ослабели колени.

Я кивнула, всё ещё не веря в происходящее и по-прежнему не до конца владея собой. Рука, которая до этого ласково гладила меня по волосам, переместилась сначала на затылок, а потом на шею. Одно прикосновение к голой коже — и по моим щекам рассыпались мурашки.

— Это значит «да»?

— Да, — выдохнула я.

Гвен наградил меня обжигающим взглядом, и те жалкие крохи связных мыслей, что я сумела собрать, просто поплавились. Его близость, объятия, голос — опьяняли. Я уже не была уверена, что смогу ровно стоять, если Гвен выпустит меня из объятий, но всё равно хотела большего. Какое бы тяжёлое похмелье меня не ожидало, я хотела нырнуть в омут с головой.

Но стоило мне потянуться к его губам, как Гвен вдруг вскинул подбородок и обхватил мою голову, практически припечатав лицом к своей груди.

— Подожди, — прошептал он мне в макушку, словно запыхавшись, — надо немного успокоиться. А то я устрою во всём доме короткое замыкание...

Я принялась совершенно по-идиотски хихикать. Эйфория по-прежнему кружила мой разум, как на карусели, и, похоже, не у меня одной были проблемы с самоконтролем. Воздух действительно ощущался густым и наэлектризованным. А я не замечала этого, потому что... потому что Гвен ощущался таким приятным и будоражащим.

И теперь он мой? И так будет всегда?

Под гулкий аккомпанемент собственного пульса я осторожно провела ладонями по его спине, плечам, коснулась прохладной кожи над воротником рубашки. Гвен отстранил меня и запечатлел целомудренный поцелуй на лбу. Потом ещё один. А затем его губы коснулись кончика носа, вспорхнули на щёку и на другую, чуть дольше замерли на чувствительном месте около мочки уха, переместились к подбородку и снова к щеке. Я вздрогнула в его руках и прикрыла глаза, испытывая странное смущение от такой практически невинной ласки.

Получив первый невесомый поцелуй в губы, я непроизвольно затаила дыхание. Что-то похожее на чувственную искру пробежало по позвоночнику, наполнило меня предвкушением. Гвен снова коснулся моих губ, в этот раз обстоятельно и будто изучающе, и я не смогла сдержать вздоха удовольствия. Несколько долгих секунд он был практически неподвижен, а затем одна его ладонь соскользнула на талию и теснее прижала меня к стройному телу, а вторая легла на затылок, вынуждая запрокинуть голову. Его губы разомкнулись, и в ту же секунду свет в комнате мигнул. Сбоку что-то со звоном взорвалось, испуг смешался с возбуждением. Я вцепилась в плечи Гвена, чтобы устоять на ногах, потому что от неумолимых и жадных прикосновений моё тело будто превратилось в желе. Раздался ещё один звонкий хлопок, свет погас. Я получила короткую передышку, и шумно вздохнула, глядя в горящие золотом глаза. В них тлела жажда, всепоглощающая, неутолимая, примитивная. Древняя, как сама вселенная.

— Я люблю тебя, детка. Больше всего на свете, — прошептал Гвен и снова накрыл мои губы поцелуем.

Глава 22

— Кристиан!! Прекрати взрывать лампочки! В доме и так уже кругом одно битое стекло...!

Я услышала поспешные шаги наверху и упёрлась Гвену в грудь, но этот жест как будто не произвёл на него никакого впечатления. Он плотнее прижал меня к себе, язык медленно прошёлся по моим