Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

Очевидно, заметив промелькнувшую в моих глазах тревогу, леди Окар быстро добавляет:

– Меня ничуть не волнует, что ты взяла волчью кровь, милая Сэмми, хотя мне весьма любопытно, где ты ее обнаружила. Нам она никогда не помешает. Очень рада, что ты выбралась оттуда живой.

– Вы знаете? – осторожно спрашиваю я.

– О случившемся? Да, установить удалось почти все. После того как Аланна тебя спасла, ты… немного бредила… благодаря этому многие пробелы мы заполнили, а у другой нашей горничной-пиявицы из дворца получилось дополнить картину. Все стало предельно ясно, да.

В этих последних словах мне мерещится лед. С леди Окар никогда не знаешь, можно тебе уже расслабиться или того и гляди опять оскандалишься. Это я уже поняла.

– Миледи, я ничего не говорила Бет о нас. То есть о вас. О пиявицах, я хотела сказать.

«Возьми себя в руки, Сэм. Тебя только что сняли со столба, зачем ты лезешь на следующий?»

– Ей было известно только то, что я нашла записку в покоях младшего Адзури. Я рассказала об этом, когда еще и понятия не имела о вашем существовании.

– Я знаю, милая. Именно поэтому мы остаемся на свободе, а ты не сгорела на солнце.

Наступает долгая, томительная пауза, и, размышляя над неоднозначностью этого утверждения, я смотрю в ее голубые глаза и не в первый раз задаюсь вопросом, что же в действительности они таят. Аланна хотя бы не прячет свое сумасбродство. Не знаю, прячет ли леди Окар свое.

– Сэм. – Внезапно она сжимает мою руку. Это ее первое ко мне прикосновение. Неожиданно ее взгляд наполняется тревогой и сочувствием, и я задаюсь вопросом, не слишком ли я была резка в последние несколько минут. – Мне так жаль Бет. Знаю, она не первая из дорогих твоему сердцу людей, убитых этим городом и его правителями. Но все равно не могу себе представить, что ты чувствовала, когда у тебя на глазах твоя самая близкая подруга приняла такую смерть.

– Спасибо, миледи.

Сдерживаю дрожь в голосе и изо всех сил стараюсь не вызвать в памяти последний образ Бет. Возможно, леди Окар предпочла бы, чтобы я разрыдалась. Только не знаю, надо ли это мне.

– Думаю, наверное, все-таки вы можете это себе представить? – продолжаю я, осторожно подбирая слова и заодно пытаясь прогнать слезы с помощью небольшого расследования.

Судя по всему, вопрос застиг ее врасплох, она выгибает бровь, словно ошеломленная его силой:

– Всегда думаешь. – Она одобрительно кивает. – Всегда бдительна. Есть в тебе стальной стержень, я это сразу заметила.

Леди Окар встает и смотрит на портрет на стене.

– Действительно, я сказала ужасную банальность, – продолжает она. – Думаю, мы обе понимаем, что я бы не жила сейчас вот так, если бы в свое время не отбыла свой срок во тьме. И точно знаю, что из своей тьмы ты тоже выберешься.

До меня вдруг доходит, чего не хватает в этом разговоре.

– Вы не спросили меня о сейфе, миледи. О том, зачем я ходила в банк. Я знаю, кто это. Знаю…

– Да, милая, – осторожно прерывает она меня, так и не отводя взгляд от портрета. – Ты уже все нам рассказала. Я же говорю, ты бредила после пережитого и рассказала нам обо всем, что выяснила. Даже несколько раз подряд. – Возможно, желая сгладить резкость своей шутки, она добавляет: – Не могу передать, насколько сильно я впечатлена твоими успехами.

– Благодарю вас, миледи. А о письме я рассказала? Об… отношениях между Кипсейком и Адзури?

– Рассказала. И Мудрец со своим проницательным, как рентген, умом составил общую картину и считает, что приблизительно понял ход событий.

– Вы ему верите?

Надеюсь услышать от нее, что же именно он понял.

– Да, верю. Все это выглядит очень убедительно. Он утверждает, что младший Адзури, который давно знал, что обнаруженную под Светопадом находку лорд Сакс держал в ячейке хранилища, выяснил, что за эту ячейку в банке отвечает Кипсейк и что он ведет учет регулярных изъятий из нее. Позднее (а может, и раньше, – этого мы уже не выясним) Адзури узнал от капитана Тенфолда, что за городскими стенами кто-то оставляет ларцы из Банка Крови, и предположил, что берут их из этой ячейки. Что еще он предположил, мы не знаем, но этого оказалось достаточно, чтобы он отправился за стену выяснять.

– Погодите… так, значит, Кипсейк…

– Сдал своего любовника лорду Саксу? Безусловно, в этом есть логика. В письме, которое ты нам описала, Адзури предупреждает Кипсейка об опасности: будучи ответственным за хранилище, клерк, сам того не желая, мог вляпаться в эту историю. Наверное, не будет большим преувеличением предположить, что слезы, которые он проливал над письмом, были слезами не только скорби, но также и вины.

– Понятно. Это печально. Он воспользовался добротой младшего Адзури и отдал его на растерзание.

– Страх пересилил чувства. Такое бывает часто, мне кажется.

Я киваю:

– Значит, осталось только узнать, что в той ячейке.

– Именно, милая.

– Но я полагаю, миледи, из-за случившегося со мной нам нужно… э-э-э… на время затаиться?

На ее губах появляется едва заметная улыбка. Леди все видит насквозь.

– Говори прямо, Сэм, сейчас ты среди друзей.

Я надеюсь, что это все еще так, но пока не уверена.

– Из-за меня погибла моя лучшая подруга. Не хочу, чтобы это случилось с кем-нибудь еще.

Леди Окар отвечает не сразу. Она кивает на портрет, от которого все это время не отводила взгляд. На портрете изображена женщина в ярком красном платье; у нее длинные каштановые волосы и утонченные черты лица. Похожа на леди Окар, только улыбка жестче, а глаза поменьше и смотрят более решительно. Кажется, что ей надоело там сидеть и нестерпимо хочется встать и начать действовать. И я уже начинаю ее понимать.

– Это моя бабушка, – наконец говорит леди Окар. – Погибла во время Войны двойников при одном из первых набегов волков на Первый Свет. Она умерла в этом доме. Чего только о ней не говорят! Она жила во времена, когда в вампирском обществе еще менее уважительно, чем сейчас, относились к женщинам. К благородным дамам, я хочу сказать. Чтобы сохранить за собой дом после смерти мужа, погибшего в схватке с волками, ей пришлось раздеться перед его братом. Тот разглядывал ее, как самую обычную монетчицу, а через год был найден мертвым в собственной постели. Его отравили, подсыпав в кровь пепел. Одна из множества тайн того времени, так и оставшихся неразгаданными.

Я смотрю на портрет, пытаясь представить себе другую леди Окар, но та, что передо мной, настолько поразительна сама по себе, что я могу вообразить лишь