Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

– А еще был случай, когда на ее лакея напал один лакей лорда Берилла, – продолжает она. – Она не колебалась ни минуты. Отправилась прямиком в замок Берилла и потребовала компенсации – признания вины и возмещения ущерба. Стоит ли говорить, что он лишь захохотал ей в лицо. Даже не предпринял попытки вести себя вежливо. Хуже того, тот самый лакей безо всякого зазрения совести стал глумиться над ней, глумиться в присутствии лорда Берилла, который не посчитал нужным пресечь оскорбления: вся эта ситуация казалась ему забавной.

– Могу поспорить, вашей бабушке она такой не казалась.

Леди Окар улыбается, ее улыбка темнее ночи.

– Нет, не казалась. На следующую ночь она пригласила этого лакея в свою гостиную под предлогом примирения. Он пришел – разумеется, чтобы позлорадствовать. В чай на муреньей крови она подлила ему отвар крестовника болотного. Этот крепкий, мало кому знакомый напиток валит с ног даже потребляющих лучшую кровь вампиров, хоть и ненадолго. Затем она уволокла забывшегося сном лакея в свой сад и привязала к столбу. Привязала накрепко, чтобы не распутался, даже если успеет очнуться, – при условии, конечно, что Берилл не угощал его чем-нибудь получше коровьей крови, а это, учитывая скупердяйскую натуру лорда, было маловероятно. И принялась ждать у окна восхода солнца. Слушала крики, когда его разбудили своим прикосновением первые солнечные лучи; а несколькими мгновениями позже смотрела, как в свете зари он превращается в пепел.

Дождавшись следующей ночи, она собрала с земли то немногое, что еще от него оставалось, сложила в урну и привезла в замок лорда Берилла. Лорд с супругой как раз трапезничали. Содержимое урны она высыпала им на головы и на стол. Сплевывая с языка остатки своего первого лакея, лорд Берилл ярился и грозил возмездием, а леди Окар, моя бабушка, посмотрела прямо ему в глаза и спокойным, как утренняя заря, голосом произнесла: «Лорд Берилл, если, пребывая в умеренном раздражении, я совершила такое, то, как вы думаете, на что я решусь в состоянии дикой ярости?» И спокойно ушла, зная, что лорд Берилл – трус, каких еще поискать, ничего не сделает и для нее не опасен. Так что, Сэм, если в те времена она, подвергаясь унижениям, боролась как львица, то, несмотря ни на какие опасности, нам следует продолжить ее дело и выполнить свою часть работы. Как думаешь, милая?

– Согласна, – улыбаюсь я.

Леди Окар встает и собирается уйти.

– Что же будет дальше? – спрашиваю я.

– Мы изучим твою информацию и посмотрим, что можно сделать. Обсудим дальнейшие действия с другими членами нашей маленькой любознательной команды.

– Чем я могу помочь?

– Отдыхай, Сэмми. Ты не единственная пиявица, об этом тебе известно. Ты отлично справилась со своей ролью, а сейчас пришла пора выйти на сцену другим. Когда все закончится, я тебя навещу.

Слова звучат так резко, что я не сразу понимаю, как отвечать.

– Но миледи…

– Нет, Сэм, я все решила. В следующем акте ты не участвуешь.

Леди Окар идет к двери.

– Это несправедливо.

Она разворачивается, и в этих миндалевидных глазах я замечаю гнев, впервые направленный на меня.

– Конечно несправедливо, Сэм. Здесь вообще нет ничего справедливого. Но ты едва не лишилась жизни, а значит, пора поклониться и уйти со сцены. У нас еще есть колдуны, убийца и Аланна. О них я не беспокоюсь. Но беспокоюсь о тебе. А в следующем акте я не могу позволить себе переживать за тебя. Давай начистоту: это мой город, Сэм. Мой город. И я не буду извиняться за то, что обязана делать. Речь сейчас не о тебе и твоих амбициях. Речь о моем городе и о том, что я для него делаю. Тебе понятно?

– Да, – потрясенно выговариваю я, сдерживая слезы так, будто от этого зависит моя жизнь.

– Хорошо. Тогда делай, что я говорю. Отдыхай.

И она размашистым шагом выходит из комнаты, я же остаюсь наедине с чувством совершенной никчемности.

МУДРЕЦ

– Как она? – спрашиваю я, глядя в бокал с атмос-файером.

Сегодня тот редкий день, когда я не отстаю от Джейкоба.

– Скоро выздоровеет, – отвечает леди Окар.

Волосы у нее заплетены в косы. Она устроилась на длинной кушетке в той же комнате, где мы впервые встретились. Джейкоб сидит напротив нее, а я стою у камина, слишком взволнованный планами, чтобы сидеть. Рэйвен тоже стоит, но в углу, куда почти не добирается свет ламп; ее обнаженная фигура погружена в тень, свет выхватывает лишь клыки. Где Аланна, неизвестно – скорее всего, приходит в себя после блистательно проведенной спасательной операции.

– Первые лучи едва ли успели ее коснуться до того, как Аланна затащила ее в карету, – продолжает хозяйка. – Главным образом это шок и загустение крови, плюс легкая боль в местах, за которые ее привязывали к столбу.

Я с удовлетворением киваю, но под пристальным взглядом Джейкоба быстро убираю с лица удовлетворенную мину.

– Так что же она обнаружила?

– Номер ячейки, где лежат свертки, что оставляют за городскими стенами. У банковского клерка был перечень всех еженедельных изъятий из ячейки, время изъятий совпадает с тем, когда, по словам Тенфолда, ларцы выносили за стену. Точно сказать невозможно, однако, судя по всему, ячейка одна и та же. А еще письмо от Адзури к Кипсейку, – похоже, они были в отношениях.

Так-так, думаю я. Уже яснее. Понятно, что линии пересекаются. Пока недостаточно фактов, чтобы с уверенностью что-то утверждать, но достаточно, чтобы выстроить обоснованные предположения. Достаточно, чтобы перейти к заключительной части. Осушив бокал, я обвожу взглядом своих сообщников.

– Итак, вот как я представляю себе произошедшее, – говорю я. – Младший Адзури, который десятилетиями искал информацию, наконец обнаруживает ячейку, где хранится та самая добытая из земли находка, о которой он меня ранее поставил в известность. Возможно, он знакомится с Кипсейком по счастливому стечению обстоятельств. Возможно, обращается к нему, поскольку подозревает, что тому известен секрет ячейки. Его попыткам установить ее содержимое – о чем Кипсейк не имеет понятия или, как минимум, не желает распространяться – очень помог капитан Тенфолд, который рассказал Адзури, что за пределами города оставляют свертки. Вероятнее всего, он догадывается, что между этими свертками и тем, что хранится в ячейке, есть связь, и эту догадку наверняка подтверждает Кипсейк. Понимая, что выбраться за городскую стену проще – хоть и неизмеримо опаснее, – чем получить доступ к ячейке, он решает так и поступить.

– Перебор с «возможно» и «вероятнее всего», колдун, – улыбается мне леди Окар.

– Согласен, миледи. При обычных обстоятельствах для меня это было бы чересчур. Только у нас есть счастливое преимущество.