Компания «Охотники на монстров». Вендетта - Ларри Коррейя

черными жирными буквами было написано мое имя. – Ты знаешь, я не мастер речи говорить, поэтому все записал. Всю ночь и все утро вспоминал каждую деталь, чтоб ничего не забыть.

Я взял конверт.

– Это тот сон?

– Вроде того. Видение, пророчество – называй как хочешь.

Я уже начал было открывать, но отец удержал мою руку. Открыл рот… и закрыл.

– Что?

– Когда прочитаешь письмо, моей жизни конец.

Звучало слишком уж мрачно, но он был совершенно серьезен.

– Ты о чем?

– Я тридцать лет жил взаймы, – сдавленно проговорил отец. – И когда прочитаешь… С меня возьмут все, что причитается. Но ты прочитай.

– Не понимаю…

Отец усмехнулся.

– Вот, я же говорил, умник. Было в Советском Союзе, до развала, одно место… Координаты я тебе написал. Однажды меня туда послали на секретное задание. Что-то там творилось нездоровое, какое-то странное супероружие они там создавали, и нам надо было выяснить, что это. Я на том задании погиб…

– А?

– Убили меня. Намертво. Окончательно. Дырку пробили в черепе. Но меня вернули, вылечили, навесили на меня этот сон и миссию, которую я не мог провалить. Со мной еще не закончили, понял? Сказали, что у меня будет сын и я должен его подготовить к чему-то невыразимому.

Я не знал, что ответить. Это все звучало бредово, из пальца высосано… Но ведь я испытал то же самое. Мордехай сказал, что я вытянул короткую соломинку, и отправил разбираться с Проклятым, определять, кто тут судьбы мира порешает. Так что мой разум ко всякому такому был вполне открыт.

– Я не знал, ты это будешь или Дэвид, но один из вас был избран еще до рождения. Мне тут всякого нарассказывали… И, боюсь, избранный у нас ты, сын. Мне жаль.

– Да, это я. Но я все сделал – и живой.

Отец поднял с земли ветку и нарисовал в пыли какой-то непонятный знак, яростно чертя линии.

– Видел такое? – спросил он.

От одного взгляда на эту штуку мне стало как-то не по себе. Это не похоже было на письмена Древних из воспоминаний Мачадо и гримуара Худа, и в нашем мире я такого не видел, но как будто должен был узнать… И не мог.

– Нет, не видел.

– Значит, время еще не пришло. Но, когда увидишь, поймешь, что пора.

– Что это значит?

– Это имя. – Он рассеянно ковырнул землю. – Есть еще знаки. Некоторые я видел, насчет некоторых не уверен. Откат на пять минут – один из них. Прежде чем это случилось, я еще как-то мог себя убедить, что бредил. Вы, мальчишки, выросли, жили своей жизнью, сны стали все реже, и я начал думать, что, может, насочинял… Но тут случились эти пять минут.

Отец не знал, что случились они из-за меня. Никак не мог узнать.

– Это я виноват.

Он кивнул без удивления.

– Это все части единого целого. Во сне я видел время как колбу с водой, которая постепенно замерзает. Прошлое уже смерзлось, его не изменить, а будущее еще текучее, вечно движется. Мы живем в настоящем, на поверхности льда, но то, что ты сделал, растопило крошечную льдинку, и мы переместились во времени. Так ты его и разбудил.

– Кого?

Он указал на символ – нового, неизвестного игрока – и с отвращением растер ногой.

– Выбора у тебя нет. В этом конфликте много сторон, и если одна из них выиграет, мы проиграем. Раз и навсегда. Ублюдок, который сейчас на нас кидается, работает на одну из фракций, но его сторона не самая худшая. Далеко не самая.

– Пап, откуда ты это знаешь?

– Все в письме. Когда ты его прочтешь, моя миссия закончится. – Он вздохнул. – Я свое отбегал, и неплохо.

Я поднял конверт.

– Говоришь так, будто стоит мне его открыть, как ты тут же брык – и откинешься. Что происходит?

Отец помолчал.

– Ничего.

– Врать вообще не умеешь, – зарычал я. – Мама сказала, что ты болеешь. Это оно?

Он улыбнулся.

– Я помер от того, что мне прострелили башку вот здесь. Бум! И готово. Сукин сын с СВД постарался. – Он постучал пальцем по основанию черепа. – С такими ранениями не выживают, но жизнь меня научила: никогда не говори «никогда». Потом я встретил тех, других. Они засунули мои мозги обратно, починили черепушку и отправили назад. Очнулся на склоне холма весь в крови, четко зная, что, когда мой сын будет готов и всему обучен, меня отпустят домой. И пару лет назад… угадай, что врачи нашли прямо тут, в затылке?..

Мой мир рухнул. Невозможно. Не могло такого быть!

– О нет. Нет, пожалуйста!

– Операция меня убьет, опухоль прямо в основании черепа. Но с тех пор, как ее нашли, не росла. Просто ком ненужных клеток – сидит там, ждет. Обычно он меня не беспокоит, я знаю, что никуда не денусь, пока не выполню задачу. Многие о такой определенности даже не мечтают.

– Мама знает?

Он кивнул.

Его жизнь продлили ради этого? Я оттолкнул письмо.

– Забери.

Отец не шевельнулся.

– Не могу. Когда придет время, оно тебе понадобится. Я тут не единственный ходячий мертвец, твоя судьба тоже предрешена. Но ты не имеешь права быть слабым. Ты не можешь провалить миссию! – Он крепко схватил меня за руку, пришлепнул конверт мне на грудь, пристально глядя в глаза. – Ты должен быть сильным.

Я не знал, что сказать. Так и сидел как громом пораженный, а он все сжимал мое запястье, до боли. Все эти годы, все, чему он меня учил… Было ради этого.

– Не поступай так со мной.

Он отпустил меня.

– Прости, сын, но мы с тобой оба солдаты. Не мы выбрали службу, а она нас. Я все равно вечно жить не собирался. А раз теперь понятно стало, что ты избранный, нечего время терять. Чем дольше ты медлишь, тем он сильнее. Читай. Я тебе скажу, что надо сделать.

– Это безумие! Я не могу тебя убить.

Оангамеа Питт, герой войны, храбрец, человек чести, мой отец, утер глаза и отвернулся от меня.

– Свою задачу я выполнил. Я просто надеюсь, что когда ты все прочитаешь, то поймешь: я делал то, что считал правильным.

Да не было в этом ничего правильного! Впервые в жизни я почувствовал, что понимаю отца, впервые мы поговорили как равные, появилась надежда, что я его по-настоящему узнаю, что мы помиримся… Так нельзя! Это несправедливо! Но я знал, что отец на это скажет то же, что повторял годами: «А жизнь вообще несправедлива».

Но я устал быть пешкой в какой-то космической игре. Я встал