Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Пофиг.

– Господин! – сбоку, на границе зрения, появляется фигура: – Господин!

Игнорирую. Занят я. Очень.

– Господин! У вас всё в порядке?

Медленно, очень медленно, с явным трудом поворачиваю голову не спеша полностью открыть глаза.

О как! Целого воина прислали. Без брони, но с мечами – два – самый длинный и средний с одного бока, кинжал-недомерок – с другого.

– Господин! Господин Лу…

– Я занят перебиваю его, – начиная всё так же медленно отворачиваться: – Я слежу как растут камни.

Бух!

Воин падает на колени и уперевшись руками в песок тропинки прижимает к её телу лоб.

– Прошу извинить меня, господин, – его голос звучит глухо: – Я вынужден прервать ваше занятие, извините меня.

– Что?

– Уважаемый господин Лусан, – торопливо частит он: – Просил вас, глубокоуважаемый господин Лют-сиус, прибыть к нему. Извините. Прибыло то, что вы ожидали.

А вот теперь я поворачиваюсь к нему полностью открыв глаза. Что за деревенщина! Даже имя моё верно произнести не может! Но – вежливость прежде всего. Да и мечей у меня – увы, нет.

– Прошу вас встать, добрый воин великого клана Кори. Уважаемый Лусан так и сказал?

– Да, господин! – чуть приподнявшаяся голова снова утыкается в песок: – Прошу меня простить.

– Всё нормально, – поднимаюсь на ноги, но прежде, чем двинуться следом за мгновенно вскочившим бойцом, грожу камням пальцем: – Растите лучше! Я всё видел!

Действительно, посыльный не врал.

Стоило мне подняться на участок крыши избы, отведённой для наблюдения за окрестностями – Лусан там уже был, как сразу замечаю пару чёрных точек, медленно растущих в своих размерах.

Ждать пришлось долго – только после обеда корабли, очень медленно маневрируя, приблизились к памятному мне лужку, и только к ужину, когда от тройки светил осталось только одно, и то готовое скрыться из виду, смолк рокот движков, а сами машины были надёжно раскреплены.

– Что так медленно? – Не скрывая удивления поворачиваюсь к Лусану и видя как он напрягается, понимаю – вот оно. Сейчас он задаст вопрос в лоб. Тот самый, от ответа на который я либо стану мятежником вместе с ним, или… Нет, о втором думать не хочется и сам перехожу в наступление.

– Извините меня, господин, – коротко кланяюсь и киваю на наблюдателей, стоящих по углам площадки:

– Мы можем наедине поговорить?

Несколько секунд он внимательно смотрит на меня, а затем, отдав короткую команду оставляет тут лишь нас двоих.

– Клинок воина – его душа, – осторожно начинаю я и он кивает, соглашаясь: – У хорошего бойца он ровен, чист и отменно заточен, в то время как у нерадивого – выщерблен и запачкан ржавчиной и грязью. Такова же и его душа – с пятнами колебаний да неуверенности.

– Согласен, продолжайте пожалуйста.

– Мы – приближённые к нашим лидерам, должны исполнять их волю, – он осторожно кивает: – Но не только это – забота о клане тяжелым грузом лежит на наших плечах и что будет если разум того, в чьих руках такой, запачканный клинок? Куда он будет направлен? Будут ли достаточно разящими его удары, принесут ли они славу и процветание клану?

– Не уверен, – осторожно произносит он и я продолжаю ковать размякшее железо его души:

– Так, возможно, настало время самим направить удар в верном направлении? Если руки на рукояти – устали или замараны? – Чем именно замараны придумать не успеваю, предпочтя значительно смолкнуть.

– Извините меня, – чуть кланяется Лусан: – Мне горько об этом говорить – моя вина несомненна, раз даже вы – чужак, пробыв здесь всего несколько дней, увидели горе, накатывающее на нас.

Немного помолчав от продолжает:

– Вы правы. Клану Кори пора сменить курс!

– Я с вами! – Решительно киваю и, словно спохватившись, добавляю: – Извините мой порыв. Он идёт от сердца, а ему, – развожу руками: – сложно приказывать.

– Ценю вашу открытость и тоже открою вам, – следует кивок в сторону кораблей, подле которых суетятся крохотные фигурки людей: – Наш нынешний, – эти слова он особенно выделяет тоном и я немедленно киваю, давая понять, что считал второй смысл: – Приказал убить всех на борту трофея и, – Лусан дважды кивает в сторону кораблей, отмечая таким образом обе машины: – И направленного вашим господином корабля. Я нарушил приказ, – его голова поникает: – Оставил в живых капитана и оба экипажа. Но, – его голова поднимается: – Приставил к экипажам своих людей.

– Мой господин высоко оценит ваши действия, – поддерживаю его: – И он, извините мою настойчивость, крайне высоко оценит подарок в виде того капитана, – моя очередь кивнуть на Красное Солнце: – Я там был, сошёлся с ним – уверен – смогу убедить его сотрудничать с нами. – Последнее слово выделяю особо, закрепляя партнёрский статус на уровне кланов, путь мой корыстный собеседник ещё и не Господин.

– Когда я его доставлю, то упомяну, что именно клан Лусан провёл столь блестящую операцию, несмотря на противодействие известного нам лица.

– Благодарю вас, – поклон и выражение лица уже-почти-лидера-клана полны благодарности: – И раз мы обозначили наше сотрудничество то предлагаю пройти к кораблям – разделим наш успех вместе.

Уже двинувшись в сторону люка, он притормаживает и полуобернувшись, подмигивает мне:

– Наш доку-мияки – он весьма мне обязан.

Вблизи, Красное Солнце, просто подавлял своими размерами. Одно дело прогуливаться по Лётной Палубе, досадуя, что она такая маленькая и не даёт полноценно размяться и – совсем другое, когда громада, примерно с трёхэтажный дом, нависает над тобой удерживаемая от касания с землёй лишь откинутыми подпорками – посадочными лапами, которые, несмотря на их большое количество не рождают в душе чувство надёжности.

Проще говоря – зайти под приподнятую надо мной громаду я не рискнул. Да, я помнил ту документацию, что мне так радушно предоставил Серж, там говорилось о непревзойдённой прочности и лёгкости древесины хамулов Азтак, но – не рискнул. Тот люк, к слову, через который я сбежал с корабля, сейчас был открыт и довольно много слуг, выстроившись несколькими цепочками, передавали друг другу ящики, мешки, свёрнутые в бухту канаты, слаженной работой быстро освобождая трюмы своей добычи.

Что же до экипажей, то к тому моменту как мы приблизились к лугу, то всё, что я увидел, был хвост колонны, двигавшейся в сторону их лагеря, ворота которого были приглашающе раскрыты.

Кроме того, как полюбоваться громадой кораблей, мне тут делать было нечего – о чём я и сообщил Лусану, предпочитая вернуться в свою комнату – наступала ночь и мне откровенно хотелось спать.

– Извините меня за настойчивость, – поклон, и он взмахивает рукой: – Последнее, совершеннейше незначительное дело.

Ну хорошо, проявим терпение.

Лусан же, без сомнения заметив моё раздражение – только намёк на него, лишь улыбается, сохраняя