Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

таинственный вид. На откинутой створки грузового люка, асазцы, продолжавшие передавать друг другу грузы, чуть расступились, появилась несколько людей. Третье солнце окончательно покинуло небосвод нашего хамула и темнота, слабо отгоняемая пламенем факелов, явно побеждала в этом состязании. Видно, проще говоря, было хреново. Человек шесть. Два воина впереди, с руками на оружии, потом ещё две фигуры и ещё два бойца. Подходят к нам, ловко перестраиваются, окружая шедшую в середине их короткого строя парочку подобием полукруга и замирают, своей неподвижностью показывая выполнение приказа.

Видно плохо, морщусь, напрягая зрение, отчего Лусан щёлкает пальцами, чтобы мигом спустя несколько человек с факелами окружают парочку нешироким огненным кольцом.

Так…

Первой стоит девушка – босая, в накинутой на плечах серой куртке – родной сестре той, в которой я прибыл сюда. Куртка запахнута, но она явно зябнет на вечерней прохладе – судя по кружевам, спускавшимся от края куртки и почти до колен, взяли её практически голой.

А она красива той естественной, не кукольной, а природной красотой, от которой сердца мужчин начинают биться чаще. Впрочем, это я понял ещё там, у виллы, увидев стройные ножки.

– Женщина вашего мира, – чуть склонившись ко мне Лусан одобрительно кивает, признавая красоту добычи:

– Оставляю её вам, – слегка вздохнув – ага, против сердца не попрёшь, он не скрывая зависти смотрит на меня, отчего я немедленно понимаю причину этого чувства – ну не может Глава Клана так открыто нарушать традиции. Тем более – только получив власть. А эта женщина, одному Люссаю ведомо сколько мужчин ей владели, несёт печать греха – чужеродного и оттого ещё более страшного. Но и мне подтверждать права на неё не с руки.

Да – имею право.

Да – хочу её, чего тут скрывать, такую жемчужину и самый безнадёжный из безнадёжных импотентов захочет.

Но! Снова это проклятое слово!

Её похитили с той виллы, а после этого мы встретились с кораблём для передачи груза, что вылилось в печальный конец для экипажа Красного Солнца. То, что они пришли с Перена – не сомневаюсь, значит – оттуда её и заказали. И заказал некто обладающий значительными силами и средствами – не забываем о двух экипажах на борту. А раз так, что мне – ради красотки, чертовски хорошенькой должен отметить, создавать себе очередного врага? Не, хватит. Хочу жить в мире.

– Благодарю, – увидев верное решение, кланяюсь Лусану: – Я доставлю её моему господину. А вы, – теперь мой взгляд полон зависти: – Вы просто поразите его своими дарами!

Больше ничего говорить не стоит – польщённый услышанным будущий глава клана расплывается в улыбке, но я не даю ему насладиться чувством скорой победы.

– А капитан? Я могу его увидеть? – И спохватившись, кланяюсь: – Прошу извинить мою непочтительность.

– Я утомил вас, – принимается извиняться он, отчего наступает моя очередь удивляться, не понимая причину такой реакции.

– Вот же он, – рука указывает на человека в сильно драной одежде, руки которого связаны за спиной и его подталкивают к нам: – Огня!

Один из факельщиков подносит огонь к лицу человека, и я с трудом не вздрагиваю – передо мной стоит Серж. Избитый – поработали над ним хорошо – знакомые черты скорее угадываются среди синяков, ссадин и грязи.

Взлохмаченный – перемазанные чем-то жирным волосы торчат в стороны, но – при всём этом несломленный.

Если бы не внешний вид, то можно было бы подумать, что он стоит на своём мостике, заложив руки за спину готовясь к очередной схватке.

– Гордый, – хмыкает Лусан: – Ничего, мои техники боли сломают. Они и не таких ломали.

– Извините, я могу вас просить повременить? – Отвешиваю очередной поклон, заметив, как дёргается Серж. Узнал. Меня он не видит – глаза закрывают опухоли синяков, но уши, судя по всему целые. Замечает это и мой собеседник – он понимающе кивает, припомнив мои слова о знакомстве с ним.

– Так тому и быть, – кивает он: – Он ваш. На время. Я даже пришлю лекаря – он же вам в хорошей форме нужен?

Рассыпаюсь в благодарностях.

– Охрана будет предупреждена, – продолжает он: – Вы сможете общаться сколько угодно, но! – Его палец требовательно указывает на Сержа, а потом смещается на меня: – Недолго. Время нас поджимает.

Сержа я навестил на следующий день, после завтрака, предварительно, около часа, проследив за ростом камней. Декларировать особый интерес к фигуре бывшего капитана я не хотел. А так – позавтракал, отдохнул и, вспомнив о его существовании, вызвал одного из слуг, который и проводил меня к пленникам.

Разместили их на территории местной тюрьмы, если так можно было назвать небольшую вытоптанную площадку, где в два ряда выстроились деревяные клетки. Малое количество заключённых объяснялось быстротой суда – виселица и заляпанная коричневыми потёками колода наглядно демонстрировала финал любого, оказавшегося здесь.

Охраны было немного – три рядовых бойца с копьями и один мечник. Если первые откровенно лениво бродили вокруг клеток, то мечник, устроившись под навесом, дремал наглядно демонстрируя известный принцип – солдат спит – служба идёт.

При нашем появлении и коротком докладе сопровождавшего меня слуги он лишь немного приоткрыл один глаз, да мотнул головой – проходите, мол, немедленно вернувшись в гармонию, нарушенную нашим появлением.

Клетки, при ближайшем рассмотрели удивили меня – как приятно, так и не очень. Негатив – так как уж очень они походили на ту корзину, в которой я очутился, прибыв на Борт Красного Солнца, а позитив – я же не в ней сейчас был?! Очень похожие, разве что более дырявые по сравнению с тем карцером. Отличие только в щелях между переплетениями чего-то наподобие лозы – там и палец просунуть было нельзя, а здесь же вполне пролезала рука, позволяя пленнику забрать миску с непонятного вида бурдой, далёкой от съедобного вида. Ну и дверца сбоку, примотанная к телу клетки толстой медной проволокой. В теории, сбежать отсюда было несложно – если стражники откровенно забьют на службу, но воины с копьями, несмотря на откровенно ленивый вид, нет-нет да и обегали своё заведование внимательными и чистыми от лени, взглядами. То, что такое поведение было маскировкой, провоцирующей пленников на побег, я убедился, стоило мне подойти к клетке, на дне которой лежал, скорчившись, человек в грязных лохмотьях.

Я ещё тянул руку к прутьям, как по ней – требовательно и непреклонно бьёт древко копья. Не больно, но чувствительно.

– Вам туда, господин, – воин, развернув копьё остриём ко мне, коротко дёргает головой в шлеме, указывая на дальний конец первого ряда клеток.

– Прошу извинить мою неосведомлённость, – хочу поклониться, но стражника уже