Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

но внутри царила абсолютная, звенящая пустота. Я медленно подошла к Мае. Она сжалась в комочек на мраморном полу, вздрагивая от рыданий. Я опустилась рядом с ней и осторожно коснулась ее плеча. Она вздрогнула, подняв на меня заплаканные, красные глаза.

— Прости меня, — прошептала она, давясь слезами, — Ада... прости меня за всё.

Я молча стянула с шеи свой шелковый платок и прижала его к кровоточащей царапине на ее горле. Я не собиралась говорить, что все забыто. Слишком много было сказано и сделано, но она никогда не была моим врагом. Она была просто сломанным ребенком.

— Зажми рану, — тихо сказала я, — И не смей больше никогда называть ее матерью.

Глава 40

Небо над столицей раскололось надвое.

Оно больше не было серым и безликим — оно превратилось в кипящий котел из свинцовых туч, прорезаемых ослепительными вспышками молний. В воздухе так густо пахло озоном, горелой чешуей и пролитой кровью, что каждый вдох обжигал легкие.

Я стояла на краю разрушенного балкона, вцепившись побелевшими пальцами в обломок каменной балюстрады. Ветер трепал мои волосы, швыряя тяжелые рыжие пряди в лицо. Мое сердце колотилось где-то в горле, оглушая, перекрывая даже грохот грома.

Там, в вышине, разворачивалась битва титанов.

Валериан, искаженный до неузнаваемости темным ритуалом, превратился в чудовищную химеру. Его чешуя отливала гнилостным, болотным цветом, а перепончатые крылья закрывали половину неба. Он не был настоящим драконом, но магия Геры, бурлящая в его венах, наделила его колоссальной, больной силой.

И против него — Дейран. Мой дракон!

Его черненая чешуя мерцала золотом, когда он закладывал крутые виражи, уходя от атак. Его рев сотрясал витражи в уцелевших окнах замка. Но я видела... Боги, я чувствовала через нашу связь, как каждое движение дается ему все тяжелее.

Метка на моем запястье пульсировала тупой, ноющей болью.

Химера сделала резкий, немыслимый для таких размеров выпад. Челюсти Валериана, с которых капала едкая черная слюна, сомкнулись на левом крыле Дейрана.

Раздался тошнотворный хруст.

Мой дракон издал рык, полный боли, и начал терять высоту. Валериан торжествующе взревел, распахивая пасть, чтобы вцепиться ему в горло.

— Нет! — мой крик потонул в реве ветра.

По спине прокатился ледяной озноб. Паника когтистой лапой сдавила горло. Мой муж, моя душа, мой истинный — истекал кровью в небе. Дейран падал.

Я отпустила камень балюстрады, и выпрямилась.

Если Валериан питается темной магией, то Дейран получит всю мою. До последней капли.

Я закрыла глаза, мысленно нащупывая тугую, раскаленную нить, связывающую наши ауры. Я распахнула свои внутренние резервы настежь, ломая барьеры, о которых мне говорила Бриенная. Мне было плевать, если я выгорю, мне было плевать на последствия.

«Возьми!» — мысленно закричала я, вталкивая в эту связь весь свой свет, всю свою ярость и всю свою любовь к нему.

Мое запястье вспыхнуло так, что кожу обожгло реальным пламенем. Из моей груди вырвался столб золотого света, устремляясь прямо в небеса, окутывая падающего черного дракона.

Я покачнулась, колени предательски подогнулись от мгновенной слабости, но я заставила себя открыть глаза.

В небе произошло нечто невероятное.

Черный дракон, окутанный моим золотым светом, резко затормозил падение. Рана на его крыле затянулась на глазах, оставляя лишь шрам. Дейран распахнул глаза, и теперь они светились не просто янтарем — они пылали чистым, ослепительным солнцем.

Он взмыл вверх с такой скоростью, что звуковая волна ударила по замку, заставив меня присесть. Валериан даже не успел среагировать. Дейран врезался в химеру всем своим колоссальным весом.

Его когти вспороли гнилостную чешую. Черный дракон сомкнул челюсти на загривке химеры и, перевернувшись в воздухе, швырнул ее вниз.

Послышался свист падающего тела, а затем — оглушительный, сотрясающий основы замка удар.

Валериан пробил крышу Западного крыла. Каменные блоки, балки и черепица обрушились внутрь с грохотом, от которого заложило уши. Облако серой пыли взмыло над дворцом.

Я, подхватив тяжелые подолы платья, сорвалась с места и побежала по коридорам, задыхаясь от пыли и адреналина.

Когда я влетела в разрушенный зал, Дейран уже приземлился.

С тихим шипением драконья чешуя втянулась под кожу, и он принял человеческий облик. Он стоял посреди руин, тяжело дыша. Его торс был обнажен, мышцы бугрились от напряжения, а по лицу и груди стекали капли пота, смешанного с чужой черной кровью.

В кратере из битого камня лежал Валериан.

Трансформация спала. Он снова стал человеком, но его тело было изломано. Он харкал кровью, пытаясь отползти, его глаза безумно бегали по сторонам. Он был повержен, и раздавлен.

Дейран шагнул к нему. В глазах моего мужа не было пощады. Только первобытная, звериная жажда закончить начатое. Он занес руку, на кончиках пальцев которой уже концентрировался смертельный сгусток пламени.

— Дейран! — я бросилась к нему, не разбирая дороги по острым камням.

Я влетела в него, обеими руками вцепившись в его напряженное предплечье. От него исходил невыносимый жар, кожа была горячей, как раскаленное железо.

Он резко повернул голову. Его зрачки были вытянутыми, вертикальными — дракон еще не ушел из него.

— Пусти, Ада. Я сожгу его. Дай мне завершить начатое! — произнес он низким, рычащим голосом.

— Нет, — я сжала его руку сильнее, глядя прямо в это полыхающее золото. Мое дыхание сбивалось, но я говорила четко, — Посмотри на меня. Дейран, посмотри на меня!

Его грудь тяжело поднялась и опустилась. Зрачки дрогнули, округляясь.

— Мы лучше него, — тихо сказала я, скользя ладонью от его предплечья к груди, прямо туда, где бешено колотилось сердце, — Мы не палачи. Пусть его судят перед всем народом. Пусть он живет с тем, что потерял всё.

Дейран сцепил челюсти так, что скрипнули зубы. Он перевел взгляд на скулящего Валериана, затем снова на меня. Огонь на его пальцах медленно угас.

Он перехватил мою руку, прижимая мою ладонь к своей груди, и с шумом выдохнул.

— Свяжите его, — бросил он подоспевшим гвардейцам Марцела.

Двое