Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

Алексей провёл палочкой над замком.

— Имя можно удалить, но память удерживает само принуждение.

— Событие тоже можно изменить, — сказал Боргин.

— Что останется у меня? — спросила Эстер.

— Личные воспоминания без доказательства, — ответил он. — Вы будете помнить родителей и дом, но не сможете подтвердить, кто заставил их подписать.

— Сколько?

Услышав сумму, Эстер рассмеялась.

— Дом стоит в сорок раз больше.

— Вы продаёте шкатулку.

— В ней причина, почему дом не их.

Алексей заметил, как Боргин сжал мизинец.

— Покупатель платит за уничтожение риска, а не за серебро.

— Это внутренний расчёт, — резко сказал Боргин.

— Она должна понимать, что продаёт.

Алексей назвал примерную сумму покупателя. Боргин не подтвердил её, но разжал палец.

— Мне предлагают меньше десятой части, — сказала Эстер.

— Потому что лавка контролирует единственный доступ к очистке.

— И вы говорите это спокойно.

— Чтобы решение принадлежало вам, а не формулировке договора.

Дневник ударился о сумку.

Ты всё равно выполнишь.

После торга Боргин согласился на шестую часть суммы и немагическую расписку о продаже шкатулки Эстер Пракетт лавке. Документ не участвовал в магической цепочке и не считался противоречащим свидетельством.

Перед уходом Эстер спросила:

— Вы удалите моё имя?

— Да.

— И оставите их версию.

— Внутри предмета.

— Есть разница?

— Пока не знаю.

Она посмотрела на сумку.

— Вы разговариваете с кем-то внутри?

— Да.

— Он считает вас хорошим?

Дневник раскрылся.

Нет.

— Тогда хотя бы один свидетель останется, — сказала Эстер и ушла.

Боргин запер дверь.

— Вы увеличили цену продавца, создали документ и раскрыли внутренний расчёт.

— Но закрыл сделку.

— Подготовьте очистку к ночи. Если останется компетентное противоречие, закрытых книг вы не увидите.

Очистку проводили на закрытом складе. В центре медного круга стояла шкатулка, вокруг лежали семь карточек происхождения. Бэрк принёс печать Уолденов, Боргин — договор Эстер, Копоть — сосуды для остаточной памяти.

— Последовательность проста, — сказал Бэрк. — Удаляете имя Пракетт, ослабляете принуждение, закрепляете добровольную передачу и печать Уолденов.

— Что станет с родителями Эстер?

— Арендаторами, благодарными за защиту.

— Абраксас?

— Свидетелем соглашения.

На железной двери третьего зала снова отразился серый наблюдатель.

Алексей открыл Дневник.

— Сохранишь копию?

Нет.

— Почему?

Ты опять хочешь положить в меня чужое преступление, чтобы очистить предмет.

— Для доказательства.

И для власти над Эстер. Она не знает, что хранителем станешь ты.

Боргин посмотрел на страницу.

— Сосуд отказывается?

— Человек.

— Функция предмета важнее названия.

Дневник ответил:

Повторите это, когда вас положат в витрину.

— Значит, используем обычный сосуд, — сказал Бэрк.

Алексей вытянул серебряную нить памяти из шкатулки в хрустальный флакон.

На стене появилась Тихая дверь. Рядом стихли дыхание, скрип полок и шорох страниц. За ней стояла гостиная Пракеттов. Одна Эстер находилась у пианино, другая держала договор продажи и смотрела прямо в склад.

— Закрыть! — приказал Боргин.

Копоть выронил флакон. Память растеклась бесцветной лужей, а полки показали прежних владельцев.

— Две равные версии, — сказал Бэрк. — Уничтожьте одну.

[Обнаружена Тихая дверь.]

[Причина: два носителя предъявляют равное право на отвергнутую историю.]

[Для стабилизации необходимо изменить статус одного свидетельства.]

[Варианты: уничтожить копию, уничтожить оригинал, передать одну версию некомпетентному носителю или принять память в сознание ближайшего причинного субъекта.]

Последний вариант указал на Тома.

Не бери.

— Копоть, можешь удержать имя без всей сцены? — спросил Алексей.

— Копоть помнит остатки службы.

— Ты не видел событие, значит, лавка не признаёт тебя полноценным свидетелем.

Домовик прижал руки к груди.

— Если Копоть возьмёт имя, хозяева смогут приказать молчать.

— Но память останется?

— Пока Копоть служит комнате.

Дверь расширилась.

[До расширения Тихой двери: сорок две секунды.]

— Ты согласен помнить, что шкатулка принадлежала Эстер Пракетт и хранила доказательство принуждения?

Копоть посмотрел на Боргина.

— Это не приказ. Можешь отказаться.

— Копоть не хочет, чтобы имя выбросили.

— Согласен?

— Да.

Алексей поднял из лужи только имя Эстер, запах комнаты и знание, что передача дома не была добровольной. Нить вошла в домовика, и шрамы на его лице потемнели.

— Копоть помнит женщину у пианино, красную трещину на чашке и пыль под педалью. Господин Малфой отворачивался.

— Я не передавал эти детали, — сказал Алексей.

— Лавка считает слугу продолжением комнаты, — ответил Бэрк. — Удалите память.

Копоть отступил.

— Копоть согласился хранить.

Боргин поднял палочку.

— Он принадлежит лавке.

Алексей встал между ними.

— Если прикажете забыть, конфликт вернётся.

[Удаление памяти из некомпетентного носителя восстановит равенство версий.]

Алексей взял расписку Эстер и написал обычным пером:

«Серебряная шкатулка с буквой “П” принадлежала Эстер Пракетт и до продажи хранила память о передаче дома её родителей семье Уолден».

Бумага не засветилась, но Тихая дверь начала закрываться. Эстер подошла к границе, сохраняя лицо до последнего мгновения. Затем камень вернулся, а звуки склада ударили разом.

[Тихая дверь закрыта.]

[История разделена между носителями разного причинного статуса.]

[Компетентное противоречащее свидетельство отсутствует.]

[Некомпетентные носители: домовик Копоть и немагический документ без признанного магического Веса.]

Боргин попытался разорвать расписку. Волокна восстановились.

— Что вы сделали?

— Написал обычными чернилами на обычной бумаге.

— Почему магия её не исправляет?

— Не признаёт документ серьёзным свидетельством и не понимает, какую часть менять.

Дневник написал:

Они не видят бумагу, поэтому бумага видит их.

— Копоть тоже не считается серьёзным, — сказал домовик.

— Поэтому помнишь.