Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова

— Это не защита. Это место, куда господа не смотрят.

— Да.

Очистка продолжилась. Имя Пракетт исчезло из серебра. Родители Эстер стали благодарными арендаторами, падение матери — обмороком от облегчения, направленная палочка — жестом поддержки. Абраксас повернулся к документу, и печать Малфоев подтвердила законность передачи.

Алексей держал палочку сам.

Ты видишь, как женщину у пианино делают благодарной.

— Да.

И продолжаешь.

— Да.

Почему?

— Ради внутреннего реестра.

Что в нём оправдает это?

— Ничего.

Тогда зачем?

— Там будут следы Тихих дверей, чаши, медальона и владельцев, которых ещё можно найти.

И право решать, кому дать доступ.

— Да.

Последняя линия легла на серебро. Буква «П» исчезла, уступив гербу Уолденов.

Копоть стоял в углу.

— Эстер Пракетт. Эстер Пракетт.

Боргин запечатал шкатулку.

[Основное условие выполнено.]

[Новая история происхождения закреплена.]

[Компетентное противоречащее свидетельство отсутствует.]

[Имя Пракетт сохранено в некомпетентных носителях.]

[Результат: формальное выполнение.]

[Частичная награда: доступ к внутреннему реестру лавки, один кредит легального изменения цепочки владения и нестабильное ощущение Тихих дверей.]

В новой печати Уолденов появился серый наблюдатель. На его ладони семь линий сходились к пустому центру. Он посмотрел на Копоть, затем на расписку и исчез.

Боргин достал чёрный ключ.

— За железной дверью — рабочая копия внутреннего реестра.

— А полный?

— Не в лавке.

Он передал ключ Тому.

— Вы получили желаемое и оставили имя там, где оно не имеет Веса.

— Отсутствие Веса не равно отсутствию человека.

Бэрк рассмеялся.

— С таким принципом долго не протянете.

— Уже получил ключ.

Третий зал оказался тесным. Между предметами, карточками и отражающими пластинами тянулись разноцветные нити. На дальнем столе лежала книга в серой коже:

«Внутренний реестр нестабильного происхождения».

Страницы делили предметы на категории: отражающие отвергнутого владельца, сохраняющие непризнанную линию, вызывающие Тихую дверь и несущие внешнее причинное вмешательство.

В последнем разделе Алексей увидел кольцо Гонтов. Оно искало наследника по крови, но отвергало часть официальной линии. Ниже значился медальон Слизерина, последний след которого вёл к коллекции Бэрков. Чаша Хаффлпафф принадлежала Хепзибе Смит и накапливала не право собственности, а признание служивших ей домовиков.

Когда книга почувствовала Дневник, появилась новая запись:

«Предмет ещё не поступал в лавку».

«Причинный статус: первый якорь».

«Основная личность и самостоятельный фрагмент предъявляют несовместимые права на одну биографию».

«Вероятность Тихой двери при продаже: девяносто шесть процентов».

Дневник ударился о сумку.

Закрой.

Алексей захлопнул книгу.

— Нашли знакомый предмет? — спросил Боргин.

— Да.

Алексей снова открыл реестр.

Запись о Дневнике исчезла. На её месте стояло:

«Том Марволо Реддл».

Категория:

«Человек с двойным дном истории».

Примечание:

«Отдельный оператор прекращён. Возвращённая часть Нексуса. Возможность Тихой двери при совпадении будущей и отвергнутой биографий».

Боргин не видел строки.

— Что там?

— Ничего для вас.

Маска подняла уголки губ. Алексей не остановил.

Ночью он разложил в съёмной комнате обычную немагическую бумагу и стальное перо. Вместо дословных копий записывал выводы:

«Кольцо Гонтов удерживает конфликт официальной и отвергнутой линии».

«Медальон Слизерина связан с несправедливыми передачами».

«Чаша Хаффлпафф хранит право служивших, а не только владельца».

«Две равные версии могут открыть Тихую дверь».

«Лавка классифицирует людей по тем же правилам, что вещи».

Защита реестра молчала.

— Ты не спрашиваешь, — сказал Алексей.

Дневник раскрылся.

Ты всё равно никому не отдашь.

— Кому?

Миртл. Перевозчикам. Дамблдору. Саре.

— Информация опасна. Неправильная копия откроет Тихую дверь, Перевозчики могут менять происхождение без понимания цены, а Дамблдор попытается закрыть лавку.

Правда. А Сара?

— Она не связана с реестром.

Чернила позеленели.

Алексей зачеркнул.

— Связана с тем, кто получает право толковать причинённый вред. Но копию пока не передам.

Вот.

Он открыл Белый реестр и записал:

«Том создал тайную немагическую копию внутреннего реестра Боргина и Бэрка. Она не передана независимым свидетелям из-за риска Тихих дверей, злоупотребления и вмешательства Хранителей. Дополнительная причина — желание сохранить исключительный доступ и право решать, как использовать сведения».

Чернила стали чёрными.

На столе лежала служебная копия расписки Эстер. Алексей коснулся строки.

Вместо комнаты возникла гостиная Пракеттов. Под пальцами ощущались клавиши пианино, третья педаль скрипела от сырости, а красная чашка имела трещину изнутри. Страх женщины у двери вошёл в грудь, и лицо Абраксаса стало лицом мальчика, который не хотел смотреть.

Алексей отдёрнул руку.

[Нестабильное ощущение Тихих дверей активировано.]

[Обнаружен эмоциональный отпечаток отвергнутого владельца.]

[Источник не является личным воспоминанием Алексея Лиса.]

Ты был уверен до сообщения?

— Нет.

Значит, чужая память будет приходить как твоя.

— Иногда.

В оконном отражении стоял серый наблюдатель. В серебряном овале вместо лица появилась трещина, за которой виднелась гостиная Пракеттов.

На стекле проступили строки:

«Некомпетентное свидетельство обнаружено».

«Коррекция нецелесообразна».

«Наблюдать рост побочной причинности».

Фигура исчезла раньше движения тела.

— Кто это? — спросил Дневник-Том.

— Наблюдатель Хранителей.

Кассиан?

— Возможно, другой слой.

Он видел Копоть и не удалил память.

— Считает её несущественной.

Как Боргин.

— Да.

Алексей завернул листы в ткань и спрятал под половицей. Тело Тома знало движение заранее: поднять доску, положить бумаги глубже и вернуть пыль на место. Ребёнок из приюта когда-то прятал там чужие вещи, чтобы владеть закрытым пространством. Теперь взрослый Том спрятал перечень украденных историй.

Ты выбрал то же место.

— Да.

Потому что удобно.