"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

— В таком случае Его Святейшество сохранит силу буллы! — голос кардинала сорвался на визг. — И в историю вы войдете как неудачники, проигравшие войну еретикам!

Харли вмешался, прежде чем ситуация вышла из-под контроля.

— Господа, эмоции излишни. Ваше Высокопреосвященство, финансовые претензии… чрезмерны. Однако территориальный вопрос… — он перевел взгляд на австрийца. — Принц, проявите добрую волю. Возврат одного города станет отличным жестом примирения.

Савойский задумался, взвешивая риски. Откупиться малым, чтобы избежать войны с Папой и переварить уже съеденное — было рационально.

— Приемлемо, — процедил он сквозь зубы. — Феррара возвращается. И никаких контрибуций.

Кардинал осознал, что уперся в потолок. Он проиграл партию, благо, смог хоть что-то урвать.

— Я… я донесу это предложение до Его Святейшества, — пробормотал он.

Раздавленный кардинал Орсини уже направился к выходу из этого вертепа еретиков и торгашей, но жест Харли пригвоздил его к месту.

— Ваше Высокопреосвященство, крошечная ремарка. — Голос лидера тори сочился дружелюбием. — Исключительно для полноты картины.

Сократив дистанцию, Харли перешел на заговорщицкий шепот, предназначенный лишь для одного слушателя:

— Парижские лазутчики шлют тревожные депеши. Наш будущий «король Жан» демонстрирует опасную вольность нравов. Имеются сведения о его тайных контактах с верхушкой гугенотов. Более того, его эмиссары замечены в Берлине и Дрездене. Направление его интересов явно смещается к союзу с протестантскими князьями.

Кардинал нахмурился. Сведения, независимо от степени их достоверности, были очень важными.

— Речь идет о создании протестантской лиги в пику Вене и Риму, — продолжал вливать яд в уши кардинала Харли. — Представьте ситуацию: Франция, старшая дочь Церкви, превращается в рассадник ереси. Русский царь-схизматик уже обосновался в Версале. Добавьте прусских еретиков… Итогом станет проблема влияния Рима в Европе.

Он отступил на шаг, позволяя собеседнику оценить масштаб катастрофы.

— Разумеется, пока это лишь слухи, — невинная улыбка Харли напоминала оскал акулы. — Однако дыма без огня не бывает. Его Святейшеству будет над чем поразмыслить на досуге.

Орсини загнали в угол. Выбор стоял между ампутацией пары итальянских городов и риском получить в сердце Европы мощный антипапский альянс. Из двух зол прелат, скрипя зубами, выбрал меньшее.

— Я… я немедленно отправлюсь в Рим, — пробормотал он, теряя остатки спеси. — И настоятельно порекомендую Его Святейшеству… проявить политическую гибкость.

Отвесив скомканный поклон, кардинал, шатаясь, покинул зал.

Коллегиальное решение о прекращении «Крестового похода» было принято единогласно. Вернувшись на свое место, Харли поднял бокал.

— Господа, предлагаю тост. За успешное окончание кампании. И за вечный покой генерала Смирнова.

Мальборо и Савойский поддержали жест.

— За покойника, — хмыкнул герцог. — Он был достойным оппонентом.

— Аминь, — с иронией добавил Савойский.

Звон хрусталя ознаменовал смену эпох. Атмосфера в зале разрядилась. Дух поражения уступил место пьянящему аромату победы. Они справились. Пусть сценарий переписан на ходу, пусть пришлось пойти на издержки и перемирие, а австрийцы урвали кусок больше положенного — главная цель достигнута. Человек, в одиночку поставивший на уши континент, ломавший их армии и заставлявший чувствовать себя дикарями, ликвидирован.

— Признаться, я буду скучать по нему, — Мальборо откинулся на спинку кресла. — С ним было… нескучно. Никто прежде не заставлял мою пехоту демонстрировать такую прыть.

— Согласен, герцог, — подхватил Савойский, криво усмехнувшись. — Мне до сих пор сложно сформулировать для императора причину потери авангарда от «непогоды». Благо, этот кошмар остался в прошлом.

— Мы спасли цивилизацию, господа, — Харли отсалютовал бокалом. — Благодарности излишни.

По залу прокатился легкий, расслабленный смех победителей. Ощущение триумфа пьянило. Они вернули мир в привычное русло.

— Кстати, о покойнике и его фокусах, — лениво протянул Мальборо. — Мои люди доставили любопытные сведения из Парижа. Очевидцы утверждают, что перед штурмом в небе разыгралось целое представление. Армада летающих кораблей.

— «Катрины», — идентифицировал угрозу Харли. — Нам известен этот проект. Примитивные шары для наблюдения.

— Сведения моих людей, уцелевших в альпийской мясорубке, опровергают эту теорию, — возразил Савойский, дотошно изучавший отчеты. — Эти «пузыри» превратились в угрозу. Зажигательные снаряды, сброшенные с небес, уничтожили парижский арсенал и сожгли казармы гвардии. Оборону города вскрыли с воздуха.

Мальборо нахмурился, но тут же отмахнулся.

— Игрушки. Медленные, неповоротливые мишени для любой батареи. Им повезло: в Париже командовал идиот Дофин, неспособный организовать элементарную оборону. Пара мортир с картечью на стенах превратила бы эти пузыри в дырявые тряпки.

— Весьма вероятно, — согласился Харли. — Однако эти игрушки наводят на солдат суеверный ужас. И, судя по всему, Россия способна производить их много даже без своего гениального Смирнова. Чертежи остались. Ученики — тоже.

Он сделал паузу.

— Полагаю, стоит озадачить наших инженеров… анализом этой технологии. Исключительно для готовности к возможным сюрпризам.

Мальборо и Савойский переглянулись. Страха в их глазах не было. Новая игрушка, головоломка, решение которой обещает быть занимательным. Но это — задача на завтра.

Сегодня они — победители. Главная угроза устранена, карта Европы перекроена в их пользу. Можно с чистой совестью возвращаться домой за титулами и заслуженным отдыхом. Их война закончилась победой. Главный трофей — голова Смирнова — взят. А летающие корабли… с этим разберутся позже. В конце концов, мертвый гений уже не изобретет ничего нового.

Глава 16

Загораживая собой проем шатра и весь белый свет, на пороге высился Пётр, а за его спиной маячила виноватая физиономия Орлова. В тишине, казалось, слышался скрежет шестеренок в царской голове: процессор монарха отчаянно пытался обработать невозможные вводные данные.

Лицевая мускулатура государя дрогнула. Маска вселенской скорби, еще час назад казавшаяся монолитной, пошла трещинами, обнажая сначала изумление, затем недоверие, пока наконец не застыла в гримасе темной злобы. Обманутый человек страшен, обманутый царь — смертельно опасен.

— Смирнов… Гад ты эдакий… — низкий рокот, напоминающий урчание медведя, сунувшего нос в осиное гнездо, заполнил палатку.

Вместо того чтобы броситься в атаку, он зашел внутрь и прищурился. Медленно, с пугающей методичностью, Петр начал закатывать рукава забрызганной грязью рубахи. Гвардейские байки не врали: жест верный, прелюдия к экзекуции.

Отодвинув ногой табурет, я поднялся. Сердце ухнуло куда-то в район немилосердно жмущих сапог. Допроса не будет. Будет мордобой, причем, вероятно, ногами. Уж я-то знаю на что способен Петр в гневе — начитался еще в той жизни.

Приближение царя заставило меня попятиться. Скользнув взглядом по моему лицу, он вдруг нахмурился, а в глазах мелькнуло искреннее недоумение.

— Ты… — он вглядывался в мои черты. — Ты усы-то зачем сбрил, дурик?

Вопрос прозвучал настолько абсурдно, что я аж дар речи потерял. Человек стоит в секунде от убийства, но его волнует моя растительность?

— Я, значит, тут по тебе слезы лью! — сменив тему,