Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Точно. Страшная вещь. — подтверждает прапорщик: — я ж говорю — шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту.

— У нас каждая вторая в команде «страшна весч», — говорит Маша Волокитина: — а им еще и оружие тут выдали!

— А… что на танковых стрельбах было? — любопытствует Алена Маслова.

— Ano, co tam bylo? — поддерживает ее Хана Немцова.

— … стрельбы закончили? Ну и слава богу. — прапорщик потихоньку начал теснить девчат к выходу со стрельбища, подальше от оружия, лежащего на брезенте: — что там было? Так проверка с Москвы приехала, а у нас в танковом батальоне Бердымухамедов был, самый хреновый башенный стрелок на свете. Он и башенным был только потому, что водителем не смог бы, право от лево не отличал. Нет, парень он умный, слов нет, вот как где что скрутить или найти что выпить… а как до дела так обязательно что напутает не туда надавит и… — он машет рукой. — все, теперь дальше! Там вас десантники ждут, покажут, как они голыми руками кирпичи разбивают и полосу препятствий…

— Так вы не рассказали до конца, товарищ прапорщик! — настаивает Маслова.

— Přesně tak! Neřekli to! — снова поддерживает ее Хана Немцова.

— … да чего рассказывать-то. — машет рукой прапорщик и усмехается себе в усы: — там все на башне командной собрались, в бинокль смотрят, генерал с Москвы приехал со свитой, и конечно в этот самый момент наш Бердымухамедов на боевом рубеже стоит. Стрельбы болванками, конечно, но все равно ответственный момент. Наш комбат ему по радио прижимает тангенту и говорит: «Четыреста пятнадцатый! Огонь по цели!», а тот ему в ответ «не вижу! Ничего не вижу, тащ командир!». И, как назло, радио по громкой связи — на всю башню. Генерал смотрит, вся его свита смотрит…

— Всегда так бывает. — кивает Алена: — как начальство приедет так все наперекосяк.

— Přesně tak. Je to tak vždycky. — подтверждает Хана Немцова.

— Ну комбат наш кроет конечно Бердымухамедова последними словами по матушке, но снаружи вида не подает. Тихо так и спокойно ему говорит, мол ты резиновый колпачок с прицела сними, товарищ боец. Сними и туда уже смотри… ну что — видишь? И тут через громкую связь торжествующий голос Бердымухамежова — вижу! Вижу! — кричит. Комбат наш, батяня — так же спокойно у него спрашивает — что видишь? А тот радостный такой — Вышка вижу! — кричит. Вышка вижу! Комбата вижу! — прапорщик покрутил головой: — это он радуется, что видит вышку и товарища комбата в танковый прицел. Тут-то я и понял, что стою на этой вышке совсем один…

— Как один? — всплескивает руками Алена Маслова: — а… где же генералы из Москвы? Товарищ комбат?

— А… выстрелы в танке холостые были?

— Были бы они холостые я бы один на вышке не стоял. Боевые стрельбы были…

— Так они… убежали⁈

Генералы не бегают. В мирное время это вызывает смех, а в военное — панику. Наверное телепортировались…

— А тут у нас гарнизонный дом офицеров! Сокращенно — ГДО. — сказал приставленный к ним прапорщик и вытер лоб белым платочком: — как видите у нас есть даже большой кинотеатр с лучшими фильмами, рекомендованными к просмотру…

На экране тем временем демонстрировался какой-то французский фильм, героиня, симпатичная девушка с короткой прической и кудряшками на висках, в приталенном платье и в черных перчатках — о чем-то умоляла главного героя, красавчика с шикарной шевелюрой и тоненькими усиками, а тот — стоял с холодным лицом и презрительно кривил губу.

— Вот терпеть таких не могу, — шепнула Алена Маслова Хане Немцовой: — смотри, какой наглый! Ишь ты… девушка мучается, а он…

— Je tohle muž? Tomasz Dvornik je pohledný, inteligentní a gentleman! — откликается девушка.

— Томаш? Тот, что за Лилькой ухаживал⁈ Такой… красавчик⁈ Мне он тоже понравился. Такой деликатный! А Лилька его не замечает!

— TvojeLilkami to ukradla! — хмурится Хана Немцова: — Tohle ji nemůžu vystát!

— Да ты что ты думаешь, что я от нее в восторге⁈ — всплескивает руками Алена Маслова

и тянет ее за руку в сторону: — мне самой не нравится! Знаешь сколько раз она у меня женихов отбивала⁈ Ужас! Вот прямо всех! Вот тоже «украдла»! И я тоже «не можу вистать»! А этот ваш Томащ — красавчик! Давай вместе!

— … а? — Объединяться давай, говорю! В единый профсоюз женщин, которых Лилька без

мужчин оставила! Интернациональный союз!

В это самое время на большом экране героиня французского фильма достала из своей сумочки маленький, блестящий пистолет и направила его на главного героя, тот изменился в лице и побледнел.

— Так его. — злорадно сказала Алена Маслова: — вали козла! — Маслова! За языком следи! — рассеянно откликается Маша Волокитина: — мы за границей! — Бах! Бах! Бах! — звучат выстрелы на экране и главный герой с усиками, падает, схватившись за грудь и закатив глаза. Девушка с кудряшками замирает в ужасе от содеянного и заламывает руки: — Боже мой, что же мне теперь делать⁈

— Осмотреть оружие и вернуться на исходный рубеж. — отвечает ей Валентина и оборачивается к остальным: — что? Я запомнила…

Десантники были как цирковые артисты — бодрые, в синеватых тельняшках, загорелые и мускулистые.

Первым делом пошли кирпичи: один кладёт с хрустом на два других, второй военный — криком «эй!» и широким взмахом — разбивает его локтем пополам. Крошки летят в стороны. Болельщики хлопают, кто-то тихонько шутит про стройку по воскресеньям.

Потом бутылки. Аккуратно ставят три — показывают: вот, пустые. Следующий десантник рубит ребром ладони, легко, будто и не настоящие бутылки, а реквизит. Осколки разлетаются в разные стороны.

Следом пара быстрых движений, и вот уже одного воина в тельняшке окружают четверо в черных комбинезонах с автоматами и ножами, но тот кто в тельняшке — крутится волчком, раскидывая их в сторону,