Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

результат улучшать… она там, где длинный веревочный спуск — головой вниз скользнула! Просто как бусинка по ниточке — раз и внизу! Ну вот они за ней и рванули, тащ подполковник, ну чисто лемминги! Сколько там голов поразбивалось! Потом она еще давай через их «волчью яму» прыгать — туда-сюда, тащ подполковник, вот там основные потери личного состава и пошли! Пока Рудый не запретил своим архаровцам через яму прыгать, а к полосе препятствий автоматчика приставил чтобы перестали себе руки-ноги и головы ломать. Начмед говорит, что эта девочка по последствиям как средней степени интенсивности военный конфликт с НАТО в масштабе нашей дивизии. Что ее нужно на голову потенциальному противнику скидывать, пусть она НАТОвских солдат калечит, нельзя же в свою сторону воевать.

— … так. — вздыхает подполковник, понимая, что все только начинается: — а Виктор Федорович где? Ермаков?

— Он вместе с чешским представителем… каким-то Грдичкой или Грудичкой, а еще вместе с тренером нашей команды, с этим режиссером, который «Три Орешка для Золушки» снял, вы видели? Фильм детский, но так глубоко все показано, тащ подполковник! И Арабелла…

— Какая к черту еще Арабелла⁈

— Актриса, что в фильме у него снималась. «Арабелла» называется. — Соловейчик сочувственно смотрит на подполковника: — вы не видели? Все-таки не бережете вы себя, Петр Алексеевич, так много работаете. Посмотрите обязательно, там в фильме у этой Арабеллы, воот такие…

— Я тебе руки отрежу. — обещает ему подполковник: — по самую задницу отрежу, Соловейчик! Еще раз ты мне тут анатомические подробности Арабеллы или гражданки Перепелициной продемонстрируешь — как есть отрежу! Саблей из оркестра! Где генерал⁈

— Так он вместе с ними всеми на уток охотится, тащ подполковник! Я же говорю… эээ… будьте спокойны. А то у вас давление поднимется.

— На каких уток⁈ Из чего⁈

— На местных. Как их там… кряква называются или там хохлатая чернеть, ну или чирок-свистунок. Речные и нырковые, тащ подполковник. Из КПВТ.

— Из КПВТ⁈

— Так точно, тащ подполковник, из крупнокалиберного пулемета Владимирова! Правда там от уток после попадания ничего не остается… даже если рядом попасть… да если из КПВТ даже рядом с медведем попасть, то он обделается, но мне кажется, что процесс охоты тут важнее, тащ подполковник!

— Вас даже на двадцать минут одних не оставишь. — вздыхает подполковник и решительно выходит в дверь. Вслед за ним суетится лейтенант Соловейчик.

— Машину мне. — говорит подполковник: — на дальний.

— Так туда ж не доехать на обычной машине, там же амфибия нужна, там дороги нет. — рассудительно замечает Соловейчик сзади: — да и долго это. А вертолетчики туда отказываются лететь.

— Чего это? — останавливается Дмитриев.

— Так товарищ генерал там на уток охотиться изволит. — поясняет Соловейчик: — из КПВТ. Кабы он из ружья двенадцатого калибра охотился, так все ничего, послали бы Ми-24, ему дробь осыпью ничего не сделает… а если из КПВТ прилетит, там вертолет навылет пробьет в любом месте. А если тащ генерал на уток МДЗ патроны зарядил, зажигательные, мгновенного действия, то и одного попадания достаточно будет. А я так думаю, тащ подполковник, что если на уток охотиться из крупнокабирного, то бронебойно-зажигательные ни к чему, у уток и брони-то нет. А вот пуля МДЗ — в самый раз, не просто попадет, но и зажарит сразу, как у барона Мюнхгаузена! Правда раскидает потом жаренное мясо по всей округе… с КПВТ это на слона надо охотиться или на кита, но они ж в Красную Книгу занесены, а чирков тут — валом! Особенно на полигоне, сюда гражданским вход запрещен. Я только оттуда, тащ подполковник, там весело… но вертолетчик обратно лететь отказывается, говорит, что ему переживаний на две жизни хватит, хорошо что по касательной ушла, но все равно стойку ему какую-то чуть не оторвала и дырку в фюзеляже проделала, а вы знаете какая там дыра после КПВТ остается? Четырнадцать и пять это вам не семь шестьдесят два и даже не двенадцать и семь…

— Стоп! — Дмитриев поднимает руку: — стоять! Соловейчик! Заткнись! Замолчи немедленно! Чтобы не слова мне тут! Ты… ты вообще понимаешь, о чем ты⁈ У нас вертолет подбили⁈ Из КПВТ⁈ Сам генерал Ермаков⁈

— … — покраснел лейтенант.

— Чего ты пыжишься⁈ Отвечай, ну!

— Так вы же сами приказали молчать, тащ подполковник!

— Ты мне с больной головы… а ну отвечай!

— Никак нет!

— Что — никак нет⁈ Ты мне отвечать не будешь?

— Никак нет, тащ подполковник, не подбили вертолет! — Соловейчик смотрит на Дмитриева с легкой укоризной: — вот видите, тащ подполковник, вы предысторию не узнали, потому и волнуетесь. А если бы я с самого начала вам все рассказал, как было — вы бы не волновались.

— На землю Франца-Иосифа. В самый северный угол, на радар. Туда где в туалет ходят с двумя палками, Соловейчик! Чтобы одной — струю отламывать, потому что там все на лету замерзает! И второй — от волков в процессе отбиваться! Ясно⁈

— Так точно, тащ подполковник! Хотя… зачем две палки? Можно же одной и то и другое…

— Пять нарядов вне очереди, Соловейчик. Или нет, как прекратится этот бардак — напомни мне посадить тебя на губу, в пару к Коробейникову и Давыдову!

— Есть, напомнить вам посадить меня на гауптвахту!

— Продолжай. Что там с вертолетом?

— Да все с ним отлично! Что ему от одной дырки сделается? Летчик сказал, что «в миллиметре прошла» и что пусть на дальний полигон теперь тех кто в Афгане служил посылают, они привыкли когда в них стреляют при доставке шашлыка.

— Шашлыка?

— Мяса замариновали и в столовке забыли, тащ подполковник, прапорщик Иванишвили за голову схватился, а уже поздно, вот и выслали вертолет с мясом, а товарищу генералу не сказали, что вылет… а он в ту сторону уже изготовился, видит тень мелькнула в воздухе — ну и вдарил! Шашлык, кстати получился — объедение! Я вам тоже оттуда порцию принес, вот… в контейнере.