На морозную звезду - М. А. Казнир

выпивать утреннюю чашечку кофе, сидя у окна, выходящего на озеро, в ожидании поглядывая на прикреплённый к стеклу уличный термометр, отметка на котором день ото дня опускалась всё ниже и ниже. Он занимал себя рисованием, рубил дрова, чтобы питать ненасытную каминную печь, и готовил на медленном огне в духовке разнообразные полезные вещи, чтобы позже сварить согревающие изнутри супы и бульоны. Он научился выпекать хлеб. И всё это время Форстер штудировал книги о замках в Англии и Германии, наводил справки по телефону и внимательно следил за озером. Как только наступит весна, он обыщет всю страну, чтобы вытащить Ротбарта из норы, где тот прятался последние десять лет, но до тех пор он не мог рисковать и покидать хижину, переживая, что Детте может понадобиться помощь, пока его не будет рядом. Одна мысль о том, что она будет страдать в одиночестве, была невыносима. Ноябрь сменился декабрём, а небо с завидным упрямством сохраняло ясную лазурь, отказываясь даровать хоть одну снежинку.

Форстер решил отпраздновать Рождество в компании бутылки коньяка. И когда в особняке раздался телефонный звонок и голос на другом конце аппарата предложил ему альтернативу, первым его желанием было отказаться.

– Дорогой, ты просто обязан приехать. Это же Рождество! Мы так давно не праздновали его вместе. Мы с Марвином устраиваем небольшую вечеринку, и для меня очень важно, чтобы и ты присоединился. Мы семья, нам необходимо провести это время вместе, раз уж конфликты прошлого остались позади. Кроме того, ты приобрёл репутацию уединившегося в глуши отшельника. Поездка пойдёт тебе на пользу, – твёрдо закончила Роуз. Он поморщился, вспоминая, как напугал её и Марвина во время встречи с Фортом; как они настаивали на своей помощи, а он отказался и вернулся в свою уютную хижину в одиночестве.

– Роуз, вы живёте в Лондоне, по умолчанию считая всю остальную страну глушью, – ответил Форстер, переводя взгляд на лесистую рощу вокруг озера, на ярко-голубой небесный купол, на тоненький слой льда, которым покрылось озеро в сегодняшний морозный денёк.

– Поездка пойдёт тебе на пользу, – упрямо повторила Роуз. – Ох, Форстер, соглашайся! Я пригласила всех близких. Если приедешь, то узнаешь, почему. – В её тоне слышалось лукавое предвкушение.

Форстер прикрыл глаза. Рождество без Детты наполнило его сердце унынием, погружая в болото угрюмого настроения, а Роуз предложила ему спасательный круг, и ему действительно стоило за него ухватиться.

– Хорошо-хорошо. Я приеду.

– Ах, превосходно! Сейчас мне нужно спешить, но я жду не дождусь нашей встречи. Приезжай по адресу… – Роуз продиктовала новый адрес, после чего добавила: – Чао, дорогой! – и закончила разговор, прежде чем Форстер успел ответить. Он бросил на трубку озадаченный взгляд и вернул обратно на аппарат, после чего направился в свою хижину, чтобы переодеться.

Лондон весело сверкал рождественскими огнями. Адрес, который Роуз дала Форстеру, привёл его к скромному, но элегантному особняку в георгианском стиле на юге Лондона с аккуратной чёрной изгородью и блестящей зелёной дверью, украшенной венком. Хоть Форстер и был готов к тому, что Марвин больше не жил в их старой квартире, перемена всё равно удивила его: ещё на одну связующую нить между ними стало меньше. Но вместе с тем эти перемены принесли столько хорошего, что он не мог жаловаться на смену адресов и прощание с объединявшим их элементом старой жизни.

Марвин открыл дверь, и за его спиной Форстер разглядел предметы обстановки дома: изумрудную плитку с геометрическим узором на полу, большую вазу с цветами и люстру, излучавшую мягкий тёплый свет. Но больше всего внимания привлекало золотое кольцо на безымянном пальце друга.

– Кажется, тебя можно поздравить? – Форстер передал бутылку шампанского, которую привёз с собой.

– Спасибо. – Марвин принял её, смутившись. – Это была тихая закрытая церемония, поскольку, кхм, мы немного торопились. – К вящему удивлению заулыбавшегося Форстера, уши друга покраснели. Марвин понизил голос: – Только не говори Роуз, что уже всё знаешь. Это известие планировалось как сюрприз. Как бы то ни было, я очень рад, что ты смог вырваться к нам из Вутерклиффа. Роуз было важно пригласить тебя на первое Рождество в нашем новом доме. И мне тоже.

С этими словами в голове Форстера промелькнуло понимание: он чётко видел Марвина своим другом и в будущем. Видел, как они, как любые старые друзья, предаются на досуге воспоминаниям юности, беседуя за бокалом хорошего вина и трапезничая, пока за окном властвует холодная зимняя ночь, от которой спасает только разожжённый камин, и жар огня согревает руки, а ностальгия – сердце. Когда Форстер покинул Нортгемптон в поисках того, чему мог бы посвятить свою жизнь, Марвин приютил его. Их дружба зародилась где-то между вспышками неприятия и первыми проблесками карьерного успеха, и теперь, когда он стоял на пороге нового дома Марвина, на него резко нахлынули воспоминания. Форстер не мог отрицать, что, глядя на Марвина, видел в нём брата.

– Как я мог позволить себе пропустить такое событие?

Стук каблучков Роуз возвестил о её появлении. Хозяйка дома выбрала красное бархатное платье, и Форстер заметил на её пальце такое же золотое кольцо, как у мужа. Его стиснули в крепких объятиях.

– Услышала голоса и вышла поприветствовать гостей. О, я так рада, что ты приехал, дорогой. Ужин будет подан через час, пожалуйста, проходи в гостиную. – Она скрылась за той же дверью, из которой появилась.

Из комнаты доносились взрывы звонкого смеха, аромат специй и переливы клавиш пианино, кажется, складывавшиеся в рождественский гимн.

Однако, когда человек одинок, звуки отдалённого веселья только усугубляют его чувство одиночества. Синевой его печали можно было написать небо, тронутое прощальными лучами солнца. Эта синева была столь темна, что могла поглотить звёзды. Он испытывал острый приступ тоски по дому, о котором мечтал, но которого у него не было. Пускай он нашёл пристанище в уютной хижине на берегу озера, пусть он присматривал за поместьем с богатой историей, и там, и там стояла зыбкая тишина.

Взгляд Марвина тоже был прикован к двери, откуда вышла Роуз. Он неожиданно громко рассмеялся.

– Она совершенно околдовала меня, – признался он и положил руку на плечо Форстера, подталкивая в сторону гостиной. – А теперь пойдём. Как ты понимаешь, мы собираемся сделать объявление… Так что поклянись изобразить неподдельное удивление на лице.

Атмосфера гостиной встретила его тёплыми объятиями. Выложенные ёлочкой деревянные полы украшали персидские ковры, от большого камина исходило расслабляюще-приятное тепло. В углу комнаты сверкала электрическими лампочками рождественская ёлка, на пушистых ветвях качались золотые игрушки и красные ленты, завязанные в пышные банты.