Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

Я упорно пытался удерживать Абракс-Масуда в стороне от магов и стрелков из баллист, и от нас тоже. На стенах начинались драки – он уже обращал друзей во врагов. Рано или поздно он сумеет сломить и мага, и тогда там, наверху, будет бойня.

Похлопав Эву по укрытому доспехами плечу, я шагнул вперед, приготовившись атаковать. Я вонзился в разум вражеского тирана, нанося удар и человеку, и королеве скаррабусов. Их защита выдержала, но они ощутили меня и теперь точно знали, где я.

– Мы – Сетарис! – громко прокричал я, чтобы слышали защитники на стенах. – И мы – человечество. Знайте, ублюдки-скаррабусы, этот мир наш, а вы просто древняя грязь, которую мы сотрем со своих башмаков. Я плевал и на вашу королеву, и на вашего самозваного бога. И не только плевал, а им, похоже, понравилось.

У меня остались фрагменты видений огарима, и я отправил их Абракс-Масуду, дополнив изображением парящей желтой струи.

Ответ был таким, как я и надеялся. Разъяренная королева скаррабусов захватила контроль над телом носителя. Вся ментальная сила Абракс-Масуда обрушилась на меня как лавина – пусть удвоенная, но без опасной ловкости мага. Я терпел, стиснув зубы и чувствуя себя так, будто песчаная буря обдирает с костей плоть. Это было необходимо, чтобы дать возможность городу действовать. Я не мог продержаться долго, но кричать и выказывать слабость перед защитниками – означало бы обречь мир на уничтожение.

До нас добралась первая волна демонов – стая из восьми ловких и быстрых клыкастых псов в багровой чешуе. Эва бросилась к ним, ее молот безжалостно и умело крушил головы. Лайла прикрывала ее, метала ножи во всех, кто выжил, и добивала упавших.

Люди на стенах ощутили, что хватка старшего тирана слабеет, с новой яростью натянули луки и обрушили на врага смертоносный дождь. Стена щитов Скаллгрима приняла стрелы на себя, воины в передних рядах пали. Несколькими дальними выстрелами были поражены и копейщики Союза вольных городов, идущие позади в легких доспехах.

Гигантская мясистая мерзость потянулась за Эвой четырьмя скрюченными руками со стальными клешнями на концах. Эва раскрутила молот и снесла корявую голову с туши. Монстр упал, и она перепрыгнула через него к следующему в ряду. Рукоять молота погнулась от сильных ударов, Эва отшвырнула его и с голыми руками бросилась на врага, смертоносным вихрем круша все на пути. Лайла мудро уступила ей эту роль и сосредоточилась на уничтожении остального, что лишь ранено, а не растерзано. Ей недоставало чрезвычайной магической мощи Эвы, но она была проворна и точна, и каждый ее удар смертелен. Тем не менее враг по-прежнему шел вперед.

Расчленитель с триумфальным ревом поднялся над полем боя, держа голову равака в зубах, проглотил ее и принялся отрывать конечности и куски мяса от следующего. Его дикое победное ликование укрепило мой дух.

Ненадолго показалось, что мы выигрываем, вся воля и надежда народа Сетариса сфокусировались во мне. Пытаясь поработить армию, я узнал неприятную правду о своей слабости, потому теперь не приказывал, а протянул руку и произнес: «Вот он я». Их сознания с радостью принимали меня, стремясь ко мне вместе с магией сотен тысяч чахлых Даров. Это была облегченная версия уз Дара, которые когда-то связывали меня с моим другом Линасом, пусть несовершенно, но объединяя наши Дары. Крохотные капельки силы от людей всего города, стремящихся уничтожить врага, стекались ко мне, собираясь в бурный поток.

Благословенные боги, это великолепно! Какая сила!

Я стал богом войны, оружием, которое боготворил целый город. Экстаз. И страдание – я ведь не старший маг, и мое тело не имеет кристалла божественного семени, чтобы с его помощью направлять так много необузданной силы. Она жгла меня изнутри, но это было божественно.

Я больше не прятался, и кожа мерцала золотой энергией силы. Я горел общей пламенной яростью, безбрежной, как солнце. Воздушные крылья подняли меня над землей, и я взмыл над городом, упиваясь восторгом и поклонением моего народа.

Эва с Лайлой распахнутыми глазами взирали на мою перемену.

Широко раскинув руки, я объял армию, идущую разорять мой дом.

– Умрите!

Тысячи зараженных скаррабусом воинов Скаллгрима, солдат Союза вольных городов и шаманов с криками рухнули, их сознание унесло, как листья осенним ветром. Погибли сотни демонов и монстров из плоти, их звериные чужеземные разумы даже не сознавали, что жаркая сила давит и крушит их чахлые мысли.

Я настолько превзошел все, чего боялся Арканум, что не мог не расхохотаться. Вспомнил, как старуха, хозяйка таверны, назвала меня ночным кошмаром Сетариса. А сейчас я стал воплощением самых страшных кошмаров всего мира и одновременно его последней надеждой.

– Я бог! – вскричал я, и голос громом раскатился по небу.

Теперь единственной угрозой оставалась облаченная в плоть старшего мага королева скаррабусов. Она не казалась чрезмерно встревоженной.

– Мелкий бог и уж точно незрелый, – сказала она и направила руку на Расчленителя, поглощенного сдиранием шкуры с последнего зараженного равака.

Покров с визгом разодрался в клочья, и холодное желтое небо иного мира поглотило моего союзника-демона. Он исчез, а разрыв затянулся. Меня били всем, чем могли.

Я, наполненный силой города, пренебрежительно отмахнулся. А вернее, попытался и обнаружил, что не так непреодолимо силен, как меня убеждала магия. На миг положение стало безвыходным. Я оказался зажат как в тисках – две невероятно могучие воли старались прорваться через мою защиту. Тиран-человек и королева скаррабусов атаковали с ошеломляющей скоростью и невероятной силой. Я все глубже втягивал в себя магию простого народа, и люди на стенах падали от напряжения.

Я спустился на землю, поскольку пришлось сосредоточиться только на том, чтобы не дать им проникнуть в мое сознание. К нам приблизился облаченный в мантию Абракс-Масуд. Защитники города наносили удары, но ему был нужен только я, а стрелы и магия отскакивали от невидимой сферы.

Его атаковали Эва и Лайла, но маг небрежно отбросил их одним взмахом руки, и они покатились по камням и трупам демонов. Лайла потеряла сознание, из-под разорванной маски потекла кровь.

Сунув руку в карман, я извлек и швырнул магическую бомбу в морду мерзавца, но разорвавшийся шар огня лишь опалил защищенное одеяние. Его тело изменялось и укреплялось магией больше тысячи лет, и от наших бомб тут, похоже, толку мало.

Едва он подошел достаточно близко, я ударил его ножом по глотке. Он попытался отбить удар голой рукой и зашипел, когда клинок нанес глубокую рану. Во мне пела сила и жажда крови, но все вдруг оборвалось – другой