Бог сломленных - Кэмерон Джонстон

– Кто бы мог подумать. Похоже, только мы двое во всем городе подозревали, что он нечто большее, чем кажется. Жаль, что ему пришлось умереть, чтобы понять это самому.

Я кашлянула:

– Мы сражались с королевой скаррабусов и войском тирана. Я ничего не могла сделать, это все Эдрин. Он говорил с нами, и Сетарис встал у него за спиной. Ах, если бы и ты была рядом с ним в последний момент, Киллиан. Избавляясь от другого тирана, он так гордо сиял золотом, словно бог. Ты видела это со стен?

Киллиан кивнула и уставилась в стол, прикусив нижнюю губу.

– Жаль, что даже этого оказалось недостаточно, чтобы пережить древнего эшаррского тирана и королеву скаррабусов.

– Думаю, он знал, что не может победить. Это читалось в его глазах. – Я усмехнулась, и Киллиан с любопытством подняла взгляд. – Этого нет в отчете, но в самый последний момент он улыбнулся мне. Своей особой самодовольной ухмылкой, означавшей, что хитрый мерзавец придумал грязный трюк, знает больше, чем ты, и горд этим.

Киллиан фыркнула:

– О да, мне она знакома.

– Они пытались его поработить. Я видела, как королева скаррабусов схватила его за горло. И тогда всего лишь на мгновение на него снизошел покой.

– Покой? – повторила Киллан.

– Так же, как с вероломным богом, Натэром, он позволил им победить. На этот раз он поймал их внутри собственного тела и пожертвовал собой, чтобы спасти всех нас. Не думаю, что такая возможность могла бы прийти в голову этим эгоистичным существам. Последним усилием воли он…

Слова застревали у меня в пересохшем горле.

– И он погиб… – прошептала Киллиан. – И утащил их вместе с собой в небытие.

Мы долго молчали.

Киллиан побарабанила заляпанными чернилами пальцами по столу.

– Ты уверена, что видела смерть вражеского тирана? Его магия коварна, а мы нашли только палец.

– Уверена. Они были заперты в теле Эдрина и никак не могли воздействовать на меня. Он сумел уничтожить их тело и разум. Мы бы сейчас не разговаривали, будь это не так.

Киллиан со вздохом кивнула:

– И что дальше? У меня столько дел. Нам очень пригодился бы такой доблестный рыцарь, как ты. Люди считают тебя героем.

Я покачала головой:

– С меня хватит.

Голос показался жестким и грубым даже мне самой.

– Я могла бы приказать остаться, но знаю, что ты просто проигнорируешь приказ, – сказала Киллиан. – Похоже, тебе кое-что передалось от Эдрина Бродяги. Иногда мне кажется, что Аркануму не помешало бы побольше такого. Но ты уже достаточно пожертвовала, Эвангелина. – Архимаг поморщилась и с трудом выдавила следующие слова, пронизанные жалостью: – Я знаю, как ты страдаешь от ран, и это никогда не изменится. Если хочешь, я покончу с этим быстро и без боли.

Я обдумала предложение, не испытывая особых чувств. Смерть стала бы освобождением от нескончаемой боли. Киллиан может сделать это мгновенно, просто остановит кровь, и мое сердце разорвется.

– Нет, – ответила я, удивив этим саму себя. – Я не стану просить у тебя смерти. В глуши еще таятся могущественные демоны. Я отправлюсь туда в одиночестве, буду искать их и убивать, и в конце концов погибну от их когтей. Я умру в бою.

Киллиан встала, обошла стол и обняла меня. Я напряглась, но потом решила перетерпеть.

– Да пребудут с тобой боги, маг Эвангелина Авернус.

Я фыркнула и оглядела кучи бумаг на ее столе:

– Думаю, тебе их внимание пригодилось бы больше. У меня есть все необходимое.

С этими словами я покинула архимага и Арканум и спустилась из Старого города в Полумесяц. Остановившись, я в последний раз оглянулась на свой старый дом. Башни богов и их храмы светились новой жизнью. Война закончилась, мир в безопасности. Сетарис возродится. Я больше здесь не нужна. Я могу отдохнуть.

Мне и в голову не пришло попрощаться с родителями, даже с учетом их внезапно обретенного желания помириться, когда меня считали героем. Как забавно.

Я отправилась на поиски лошади и всего прочего. Меня ждет последний славный бой. Мир и покой подождут. Преисполненная решимости, я повернулась спиной к Старому городу и пошла по лавкам и конюшням. Пока мальчишка-конюх седлал лошадь, я наблюдала за прохожими. На мгновение мне даже показалось, что я в старом Сетарисе. Главное – не смотреть вниз, на разрушенные Доки. Даже здесь, у ворот Сет, в самом богатом квартале Полумесяца, одежда жителей была старой и залатанной, и у каждого имелось оружие на бедре. Жонглеров, иллюзионистов и бродячих бардов на улицах сменили тележки с оружием и мастера меча, предлагающие обучать сыновей и дочерей по разумным ценам, обещая выдающиеся результаты.

Заметив одно лицо, я вдруг поняла, что видела его в последние недели слишком часто для простого совпадения, и напряглась. Я ощущала на себе пристальный взгляд, но до сих пор не могла засечь наблюдателя. Она действительно хороша, если я так долго не замечала столь пристального внимания.

Женщина улыбнулась и кивнула в знак приветствия, а затем пересекла улицу и подошла ко мне. В ее манере двигаться было что-то странно знакомое…

Вблизи я поняла, что знаю эту молодую и красивую темнокожую женщину по воспоминаниям, которыми Эдрин Бродяга поделился перед своим концом. Я посмотрела на ее руку, отметив характерные мозоли и шрамы от оружия, и представила, что на девушке маска.

– Лайла, – произнесла я и почувствовала смутное желание оберегать – призрачные воспоминания о Бродяге.

– Привет, Эва. Он сказал, что ты узнаешь меня без маски, если я подойду поближе.

Мгновение замешательства и быстро угасшей надежды. Я же видела, как этот хитрый ублюдок умер. Ни это, ни фрагменты его тела, разбросанные по земле и траве, невозможно подделать. Даже Расчленитель разлетелся на острые осколки после гибели хозяина.

Лайла протянула мне два сложенных листа пергамента, запечатанных красным воском.

– Дядя Эдрин оставил для тебя эти письма среди кучи барахла, которую мне доверил.

– И ты все это время не могла их доставить? – прорычала я, выхватывая письма.

Она пожала плечами, нисколько не испугавшись моего гнева.

– Он сказал ждать и наблюдать, а отдать их, только если ты задумаешь отправиться в глупый и самоубийственный поход. Это он сам так сказал.

Я открыла первое письмо и начала читать вслух. Какой же у него кошмарный почерк.

Моя драгоценная Эва!

Если ты это читаешь, значит, я сдох, что весьма хреново. Тем не менее сюрприз! То, что я превратился в пыль и пепел, не значит, что я больше не буду тебя доставать.

Если это письмо у тебя,