Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

Местоположение: Осло, Научный центр биоразнообразия

«Говорят, новый вирус. Похоже на грипп, но с агрессией. Первый случай в Лионе. Потом в Неаполе. Затем — у нас.»

Мы думали — пройдёт, как COVID. Маски, закрытие, дистанция.

Но тела не хоронили. Их увозили в рефрижераторах. Потом перестали. Некуда.

Я видел, как один из санитаров говорил, что его коллега “встал” через 12 часов после смерти. Мы смеялись.

Потом мы перестали смеяться.

[Запись №3 — 9 дней до обвала]

Сначала исчезли птицы. Воробьи, галки. Они больше не пели на рассвете.

Один орнитолог сказал, что они “улетели от шума смерти”. Не знаю, можно ли так, но это точное описание.

На улицах — тишина. Но в воздухе стоит напряжение, как перед бурей. Люди стали агрессивны. Бросались. Рвали.

Я видел, как мать укусила собственного ребёнка. Не сразу понял — думал, психоз. Но потом её глаза…

Они были стеклянные.

[Запись №5 — День нуля]

Обвал связи, выключение электросетей, падение спутников

Я проснулся от того, что всё погасло. Ни света, ни связи. Только сирены вдали.

В городе началась паника. Люди пытались уехать. Полиция стреляла.

Я выбрался на север. Взял с собой еду, инструменты и этот диктофон. Оставил лабораторию. Не ради страха — ради выживания.

Я больше не биолог. Я — наблюдатель конца.

[Запись №6 — День 3 после обвала]

Зомби, если это слово вообще уместно, не умирают. Они ходят без цели, но, когда видят живое — нападают.

Я наблюдал за одним, которого поймал в волчью яму. Тело было повреждено, но он продолжал двигаться.

Его рот издавал хрип. Он нюхал воздух, будто мог чуять жизнь. Я испугался и бросил яму. Пусть умирает во второй раз.

Что, если они никогда не умирают?

[Запись №7 — День 8]

В лесу больше не слышно лая собак. Ни одной. Зато всюду — дикие. Те, что сбежали из домов, стали стаями.

Вчера я видел бой между зомби и этими собаками. Псы победили. Но один из них укусил труп, а потом…

Я клянусь, наутро нашёл его мёртвым. Глаза открыты. Челюсти напряжены.

Я убежал, пока он не встал.

[Запись №9 — День 17]

Сейчас я в деревянной сторожке у озера. Питаюсь консервами и рыбой. Пью дождевую воду.

Никого нет. Только я, небо и ветер.

Иногда мне кажется, что я последний человек, способный ещё записывать мысли.

Если ты найдёшь этот диктофон — ты жив. И это уже победа.

Запомни: природа сильнее. Она всегда выживает.

А вот человек — нет.

[Запись №14 — 143 дня после обвала связи]

«Я сижу на скале у бывшей электроподстанции. Ни машин, ни людей. Только ветер. Только звуки птиц.»

Природа… восстала. Я вижу, как поля зарастают, как оленьи стада бродят по пригородам. Волки теперь правят ночами.

Люди исчезли, и — не поверишь — планета будто выдохнула. Воздух чище. Реки стали прозрачны. Даже редкие виды птиц, которых я видел в Атласе только на картинках, снова появились у озера.

Но есть одно “но”.

Они.

Мертвые, что ходят.

Когда я впервые увидел, как зомби рвёт на куски кабана, я понял — они охотятся на всё живое. Без смысла. Без голода. Просто — рвут.

Я нашёл в лесу стадо оленей с выеденными животами. Ни один зомби даже не ел их. Только убили. Так исчезают экосистемы. Не из-за голода, а из-за безумия.

Удивительно: волки избегают их. Крысы — напротив, всегда рядом. Я думаю, они чувствуют гниющее мясо как источник пищи.

Мухи, черви, птицы — устроили пир. Но каждый раз, когда зомби идёт по тропе, он топчет всё. Он не понимает, что ломает муравейник или птенцов в гнезде. Он просто идёт.

Я боюсь, что, если вирус мутирует и перейдёт на животных, начнётся другая эпоха. Эпоха охотников, что не спят, не стареют, не отступают.

Если ты это читаешь — найди север. Природа ещё жива. Там — шанс. Там — может быть ответ.

Глава 1. Пыль дорог

Горячий воздух дрожал над шоссе, рассечённым временем и тишиной. Брошенные автомобили стояли как призраки старой жизни — их стекла поблёкли, металл покрывался ржавыми пятнами, а некоторые двери были приоткрыты, будто хозяева покинули их в спешке. Трава пробивалась сквозь трещины в асфальте, поглощая дорогу, по которой когда-то стремительно неслись машины. Теперь — только эхо шагов.

Эд двигался вдоль колонны машин, неся пару пустых канистр. Его лицо было сосредоточено, губы плотно сжаты. Он нашёл пикап с полуоткрытым баком и принялся осторожно переливать топливо, слушая, как оно шипит в канистре. Рядом стояла покосившаяся табличка: "Добро пожаловать в Вантаун". Только никто больше не встречал гостей.

Ливия шла первой, сжимая в руке автомат. На солнце вспотевшая кожа липла к ткани рубашки, но она не жаловалась — напряжение, страх, решимость вытеснили всё остальное. За ней следовала Джулия, в крепких армейских ботинках и с рюкзаком наперевес. Девушка молчала, сосредоточенно осматривая машины, не оставляя ни одной без внимания.

— Этот багажник открыт, — сказала Ливия и склонилась, приподнимая крышку старого универсала.

Внутри — канистра с водой, пара консервов, аптечка, карта города с вырванными страницами. Всё пыльное, но ещё пригодное. Джулия подошла ближе.

— Забираем всё. Даже бинты. Кто знает, что нас ждёт дальше.

Они двигались медленно, внимательно заглядывая в окна машин. Ливия присела рядом с пикапом, приоткрыла дверцу и заглянула внутрь. Салон был пуст. Только старая детская игрушка валялась на сиденье, словно напоминание, что здесь когда-то была жизнь. Джулия проверяла багажник следующей машины, склонившись так, что рюкзак едва не соскользнул с плеча.

Солнце стояло высоко, слепило, но в воздухе вдруг что-то изменилось. Тишина стала… другой. Напряжённой. Ливия подняла голову и замерла.

— Джулия, — прошептала она. — Смотри…

Между двумя рядами машин, метрах в двадцати, медленно шли трое. Ожившие. Один с поломанной рукой, тащившейся за ним, как кнут. Второй — с разорванной щекой и взглядом, стеклянным и голодным. Третий волочил ногу, как будто каждый шаг причинял мёртвому телу боль.

— Чёрт, — прошипела Джулия и упала на колени за капот машины, прижавшись к металлу. Ливия пригнулась тоже, сжав автомат.

— Они нас не заметили… — прошептала она.

Сердце колотилось в горле, кровь гудела в висках. Ливия бросила взгляд через разбитое стекло машины, высматривая Эда.

Тишина.

И вдруг — лязг металла.

Один из оживших задел зеркало, оно упало и звон рассёк воздух.