Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

Ливия уже плакала. Слёзы текли по её щекам, она снова схватила Джулию за руку:

— Прошу тебя… пожалуйста… Не оставляй нас, не уходи одна!

Но Джулия молча отвернулась, открыла дверь и вышла в темноту. Скрип петель ещё долго звенел в ушах Ливии. Дверь захлопнулась. Шорох шагов исчез за пределами здания. Ливия осталась стоять, прижав руки к груди. Эд подошёл и обнял её, тихо прижимая к себе, позволив ей выплакаться. Она всхлипывала всё тише и тише, пока не осталась только усталость.

— Ты сделала всё, что могла, — прошептал он, гладя её по волосам. — Просто дай ей время. Она вернётся. Она сильная, но не злая.

Они так и сидели на полу в обнимку у стены, среди тишины и запаха старого металла. Только ближе к утру Ливия, наконец, задремала — прямо в объятиях Эда.

Утром её разбудило урчание в животе. Она приподнялась с матраса, болезненно потирая затёкшую шею. Сердце всё ещё болело от вчерашнего, в груди пусто, как будто что-то вырвали. Эд спал на своём матрасе, свернувшись калачиком.

— Вот засоня, — пробормотала она устало.

Вечером она так расстроилась, что не могла есть — ни крошки не лезло. А сейчас голод, хоть и слабый, напоминал о себе. Ливия подошла к столу, налила воды в жестяную кружку, взяла пару хлебцев и стала жевать, глядя в пол.

Каждый укус был тяжёлым. В голове крутилась одна мысль: "Где же ночевала Джулия? Неужели просто легла где-то у дороги?.. Или забралась на крышу? Она ведь даже спальник не взяла."

С этими мыслями она допивала воду, когда вдруг сзади, раздался хриплый, прерывистый стон.

Ливия вздрогнула и выронила кружку — та упала, глухо стукнувшись об бетон. Её сердце подскочило к горлу. Вскакивая с места, она чуть не опрокинула стул. Резко обернувшись, Ливия схватила нож со стола — ладонь мгновенно вспотела от страха. Ещё один стон. Она встала, медленно пошла по направлению к звуку, держа нож перед собой, как щит.

— Кто здесь?.. — прошептала она. — Джулия?..

Снова стон. Но теперь она услышала знакомое хрипение. Оно доносилось со стороны, где спал Эд. Она приблизилась, шаг за шагом, затаив дыхание. Страх сжимал грудь, пальцы дрожали.

Эд медленно повернулся к ней, лицо бледное, покрытое испариной. Губы сухие, потрескавшиеся. Он приоткрыл глаза и тихо, едва слышно, выдавил:

— Ливия…

— О Боже… Эд! — Ливия выронила нож и бросилась к нему. — Слава богу, ты жив… Ты в порядке? Что с тобой?

Он застонал, с трудом поднимая руку к животу:

— Мне… плохо… Живот… и голова… Ночью… рвота была…

Ливия коснулась его лба. Он обжёг ей ладонь — жар был сильный.

— У тебя температура… — прошептала она. — Чёрт побери… Что это? Инфекция? Или… отравление?

Она вскочила и рванула к рюкзакам. Схватила бутылку воды, вернулась к Эду, помогла ему приподняться и поднесла к губам:

— Пей. Много пей.

Он глотал жадно, с усилием. Ливия тем временем судорожно вспоминала:

— Что мы ели вчера… чай… батончики в дороге… А вечером… фасоль. Консервы…

Её глаза расширились. Она бросилась к другому рюкзаку, вытащила оттуда железные банки, перекатила их в ладонях. Две из них были вздутые, еле заметно, но достаточно, чтобы понять — они испорчены.

— Чёрт… — прошептала она. — Проклятие… Пропавшие. Они были испорчены.

Она в ужасе посмотрела на Эда. Он откинулся на подушку, глаза закатились. Ливия затряслась.

— Джулия… — прошептала она. — Она тоже ела.

Резко вскочив, она вытащила аптечку их рюкзака, села на пол и, дрожащими пальцами, стала рыться внутри:

— Не то… не то… не антибиотик… где сорбенты? Где электролиты? Мне нужно… что-то, хоть что-то… Проклятье, где уголь?

Паника начинала сдавливать грудь. Она остановилась, сделала резкий вдох. Взяла себя в руки.

— Ладно. Сейчас. Сейчас… Я справлюсь. Мы справимся.

Она нашла наконец старую упаковку активированного угля, высыпала несколько таблеток Эду в ладонь и заставила его проглотить, запивая остатками воды.

— Джулия… если ты тоже больна… — Ливия вскинула голову к окну. — Я найду тебя. Обязательно.

Ливия резко вскочила — в голове промелькнула мысль: аптечка. София упаковала её в дорогу, она была в багажнике джипа. Может, там найдётся хоть что-то нужное…

Схватив ключи и нож, она подошла к двери закусочной. Рука на ручке дрожала — от холода или страха, она уже не различала. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Тихо. Пусто. Ни шороха, ни скрипа. Воздух был неподвижен, словно затаившийся перед бурей.

Не теряя времени, Ливия метнулась к автомастерской. Гараж зиял тьмой, пахло машинным маслом и чем-то железным, металлическим. В дальнем углу стоял их джип. Она добежала до багажника, с грохотом распахнула его и вывалила аптечку прямо на пол.

Внутри — упаковки антибиотиков, бинты, обезболивающие, ампулы йода, даже пластырь… Но нужного лекарства — не было. Ливия с досадой выдохнула сквозь зубы и, разочарованно отвернувшись, замерла: где-то сбоку донёсся еле слышный стон.

Она медленно выглянула из-за машины. Дверца заднего пассажирского сиденья была распахнута. Из неё безжизненно свисала рука.

Сердце ухнуло вниз. Ливия шагнула вперёд, осторожно, как будто любое движение могло всё разрушить. Вдруг её ботинок с хлюпаньем утонул во что-то вязкое. Она замерла. Осторожно отодвинулась назад, глядя вниз — на полу лежала липкая лужа. Рвотные массы с тёмными сгустками, словно что-то внутри рвалось наружу.

Джулия!

Сердце бешено заколотилось. Она бросилась к машине, зовя подруге по имени:

— Джулия?! Это я, Ливия!

Открыла дверь. Джулия лежала, скрюченная, будто в спазмах. Кожа — бледная, почти прозрачная, под глазами тени, губы пересохшие, потрескавшиеся. Она еле приоткрыла глаза и посмотрела на Ливию с мольбой и страхом.

— Ливия… — прошептала она, голос её был еле слышен, как шелест сухих листьев. — Мне… плохо…

Слова оборвались на хрипе. Ливия метнулась вперёд, схватила подругу за руку, в голове уже вертелись десятки вариантов, как спасти её — но времени оставалось всё меньше.

Ливия с трудом вытащила Джулию из машины — та была почти как пушинка, но тело её обмякло, будто каждая кость внутри ломалась от боли. Подхватив подругу под руку, она повела её к закусочной, бросая тревожные взгляды по сторонам. Мир вокруг будто замер — ни ветерка, ни звука, только её торопливое, сбивчивое дыхание и глухие шаги по асфальту.

Она распахнула дверь, провела Джулию внутрь и уложила на