Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

матрас недалеко от Эда. Он приподнял голову, глаза налились тревогой, увидев в каком состоянии подруга. Ливия поставила перед ними пластиковые бутылки с водой, вытирая пот со лба.

— Вам нужно пить, — сказала она, тихо, но твёрдо. — Много воды. Пейте, даже если не хочется.

Рядом она положила ножи и оружие. Затем, на секунду задержав взгляд на Джулии, присела рядом с Эдом. Он выглядел плохо: губы потрескались, кожа побелела, а под глазами лежали тени — как у тех, кто на грани.

— Нам нужно лекарство, — прошептала она, склонившись к нему. — Вы оба в критическом состоянии. Я пойду в город. Попробую найти больницу… аптеку… что угодно.

Эд слабо поднял руку и сжал её пальцы. Его голос был хриплым, но полным боли и тревоги:

— Ливия… это опасно.

Она посмотрела на него — в глазах пылала решимость, неуступчивая, как раскалённое железо.

— Другого выхода нет, — сказала она. — Если не попробую, вы просто не доживёте до вечера.

Она встала, подошла к стойке, где стоял автомат, проверила магазин — почти полон. Повесила на пояс нож, перекинула через плечо рюкзак. Прежде чем уйти, укрепила вход надёжно, чтобы ожившие не попали внутрь.

Один последний взгляд на Эда и Джулию — лежащих рядом, таких хрупких и уязвимых. Она глубоко вдохнула и открыла дверь. Мир за порогом был сер и тих.

Ливия стиснула зубы и шагнула в сторону города.

Глава 4-5. Новые знакомые. Нева

Город встретил Ливию тишиной. Не мирной, а гнетущей, словно весь мир затаился, наблюдая за каждым её шагом. Асфальт был местами заросшим травой, из-под плит пробивались дикие побеги. Машины, брошенные как попало — с распахнутыми дверями, разбитыми окнами. Повсюду — следы былой жизни: детский велосипед, оставленный у тротуара, плюшевый мишка, наполовину утопленный в грязи, афиши с выцветшими лицами, призывающие «Не паниковать», «Оставаться дома», «Ждать помощи».

Ливия шла быстро, но осторожно. Ветер гнал сухие листья и мелкий мусор по улицам, временами создавая иллюзию движения. Она вслушивалась в каждый звук, проверяя каждый перекрёсток, прежде чем перейти его. На плече тяжело висел автомат, нож был в руке, большой палец готов был сдвинуть предохранитель.

Достигнув городского парка, она замерла. В центре, под изогнутым фонарём, стоял массивный баннер — почти целый. Когда-то он встречал туристов: «Добро пожаловать в Пальмонт!». Яркие цвета выцвели, буквы облезли, но внизу ещё виднелась карта города — с достопримечательностями, улицами и учреждениями.

Ливия подошла ближе. Пальцем обвела выцветшие очертания кварталов, с трудом различая слова. Большая часть карты была стёрта или исписана граффити, но кое-что сохранилось. Аптека «Сильвия-Фарм» на углу 5-й улицы и Госпиталь Святого Петра, расположенный в старинном здание храма — на окраине исторического района.

Она мысленно зафиксировала оба места. До аптеки — ближе.

Путь туда занял минут пятнадцать. Ливия двигалась дворами, избегая открытых улиц, всё время осматриваясь. Один раз ей показалось, что в окне второго этажа что-то шевельнулось, но она не остановилась. Сердце колотилось. Воздух пах пылью, тлением и влажной плесенью.

Аптека находилась в небольшом кирпичном здании с закопчёнными окнами. Она распахнула дверь — колокольчик над входом не звякнул: давно сорван. Внутри — полумрак, разбитые полки, перевёрнутый прилавок, рассыпанные коробки с пустыми блистерами. Вытянутыми руками она шарила по ящикам, приподнимала коробки, заглядывала под стойку — но всё было опустошено. Ни бинта. Ни упаковки таблеток. Даже пластыря не было. Только один высохший пузырёк валялся в углу с отвалившейся этикеткой. Ливия сжала кулаки, на мгновение закрыла глаза, прижимаясь спиной к стене. Поздно. Слишком поздно… Но госпиталь всё ещё оставался. И, если повезёт, в нём могло быть то, что спасёт Эда и Джулию.

Ливия стиснула зубы, подняла оружие и направилась дальше — к храму, в котором, возможно, ещё была надежда.

По мере того как Ливия продвигалась ближе к старой части города, она с удивлением осознала — оживших здесь было мало. Слишком мало. Это ощущение вызывало тревогу. Куда они делись? Почему так тихо?

Тем не менее, время от времени из переулков выползал одинокий силуэт, искажённый, хромающий, с пустыми глазами и кожей, ссохшейся, словно пергамент. Ливия замирала, пряталась за стенами, обходила дворами. Но не всегда это удавалось.

Двое оказались слишком близко. Она подождала, пока один почти на неё навалился, и с силой вонзила нож в его висок. Второй бросился на неё, но она, оббежала его и сзади нанесла удар в голову, и тело повалилось в клумбу у заброшенного кафе.

Она не чувствовала облегчения. Только холодную, выверенную решимость. Здесь нельзя было позволить страху взять верх. Ни на секунду.

Госпиталь Святого Петра оказался таким, каким она его и представляла — массивное здание с арками, сочетающее в себе черты старинной церкви и медицинского центра. Готическая архитектура, витражи, почти все целые. Над входом всё ещё висела чёрная табличка с выбитыми буквами: St. Peter’s Medical Hospital.

Главная дверь была закрыта. Огромная металлическая цепь туго обвивала ручки, на ней висел прочный замок. Ливия дёрнула — безрезультатно. Попыталась ударить прикладом автомата — металл глухо звякнул, но не поддался.

"Нет времени терять", — мысленно сказала она себе и двинулась вдоль стены, вдоль заросшего плющом фасада. Одно из окон было заколочено досками, но… не слишком крепко. Она подошла ближе, обхватила доски пальцами. Древесина была трухлявая, местами рассохшаяся. Несколько рывков — и верхняя доска с треском отлетела. Потом вторая. Третью пришлось выдрать с усилием, но она поддалась. Сквозь открывшееся окно потянуло сыростью.

Ливия перекинула автомат за спину, подтащила старую урну и встала на неё, заглядывая внутрь. Помещение за окном оказалось старым коридором — покрытым пылью и темнотой, которую не могло пробить даже дневное солнце. Она вдохнула поглубже, вслушалась — всё было тихо.

"Только не шуми, Ливия", прошептала она себе.

И, взявшись за подоконник, подтянулась и перелезла внутрь.

Ливия застыла, прислушиваясь. Ни звуков, ни шорохов, ни стонов. Только гулкая тишина, нарушаемая собственным дыханием. Внутри пахло сыростью и каким-то странным… лекарственным спокойствием. Будто всё замерло во времени.

Она медленно пошла по коридору, освещённому полосками света, пробивающимися сквозь витражи. Старые плакаты на стенах напоминали: Мой руки. Защити других. Не паникуй. Всё было покрыто слоем пыли, но не разрушено, не разграблено. "Словно здесь никто не ступал с самого начала эпидемии…" — подумала она, и от этого стало только тревожнее.

Аптечное отделение она нашла по старой зелёной стрелке с надписью Pharmacy. Дверь легко поддалась. Внутри