Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

— как в музее прошлого. Шкафы стояли аккуратно, стеклянные двери были целы, на полках — стройные ряды коробок, подписанных аккуратным почерком. Ливия провела пальцем по стеклу — поднялась пыль, но всё внутри было в порядке.

Как это возможно?..

Сначала она не поверила. Привычно ожидала хаоса — перевёрнутых ящиков, пустых полок. Но нет. Всё было сложено: антибиотики, противовирусные, жаропонижающие, шприцы, стерильные бинты и флаконы с физраствором. Даже йод и спиртовые салфетки.

Некоторые шкафы были закрыты на маленькие замочки. Ливия достала нож и быстро сорвала один, потом второй. Металл легко поддавался под нажимом. Внутри — ампулы с обезболивающим, препараты с латинскими названиями, знакомыми по практике в изоляционном блоке.

"Вот оно", подумала она, вытаскивая нужное: электролиты, сорбенты, жаропонижающее, средства от шока. Всё аккуратно складывала в рюкзак, проверяя срок годности. Некоторые упаковки были старыми, но запечатанными, их она тоже забрала — на всякий случай.

Когда рюкзак был полон, она в последний раз оглядела помещение. Всё ещё тихо.

"Слишком спокойно", прошептала она.

И в эту секунду где-то снаружи раздался отдалённый металлический звук. Как будто что-то уронили. Или…

Ливия мгновенно замерла.

Рука скользнула к автомату.

Пора уходить.

Ливия рванула назад. Едва она вскарабкалась на подоконник, как стена под окном вздрогнула от автоматной очереди — пули впились в кирпич, высекая снопы пыли. Девушка кубарем спрыгнула обратно, пригнувшись к стене, а в ушах ещё звенел металлический лязг разрывов.

— Эй, крыса! Тебя родители не учили, что чужое брать нельзя? — прогремел женский голос с улицы, резкий, как удар хлыста.

Через щель Ливия разглядела троих: мужчина в камуфляже отступил за капот машины, рядом с ним — женщина в мешковатом свитере, сжимающая в руках рюкзак. Но внимание приковала к себе та, что выступила вперёд.

Она стояла, слегка расставив ноги, будто готовясь к схватке. Короткая стрижка подчёркивала острые скулы и дерзкий изгиб бровей. Кожаный плащ, перехваченный в талии широким ремнём, обтекал фигуру, как вторая кожа. Рука в чёрной перчатке неподвижно сжимала пистолет, направленный в сторону окна — будто чувствовала.

Женщина в плаще резким движением выдернула рацию из кобуры на поясе. Кожаная перчатка скрипела, сжимая корпус так, будто она пыталась раздавить череп невидимого врага.

— Фэл, ублюдок! Ты опять храпишь на дежурстве вместо того, чтоб смотреть за сектором? — её голос прозвучал хрипло, как напильник по металлу.

Из динамика донеслось бормотание, но Ливия, прижавшаяся к стене, различала только обрывки: …устал… три смены…

— В тюрьму его, Рон. Или я сама вышибу ему мозги через уши, — женщина щелкнула тумблером, отрубая оправдания, и швырнула рацию в мужчину из группы. Тот едва успел поймать. Она размахнулась и пнула колесо машины сапогом с шипованной подошвой. Металл застонал, будто живой.

Холодный ветер врывался в щели разбитой рамы, смешивая запах пороха с затхлой сыростью. Ливия прижала ладонь ко рту, заглушая прерывистое дыхание. Они блокировали единственный выход.

— Всё, принцесса, вылезай сама, — женщина с пистолетом сделала шаг вперёд, и лужа под её сапогом вспыхнула кровавым отблеском больничной вывески. — Или хочешь, чтобы мы научили тебя уважению?

За её спиной мужчина в камуфляже щёлкнул затвором автомата. Вторая женщина, та что со сжатым рюкзаком, нервно теребила молнию — под бледным светом фонаря Ливия разглядела на ткани тёмные пятна. Кровь?

Сердце колотилось так громко. Но плащ-косуха уже поднимала пистолет, прицеливаясь в окно.

— Последний шанс, воришка.

— Выхожу! Не стреляйте! — Ливия выбросила руки вверх, ладони дрожали, ногти впивались в застывший воздух. Шаг за шагом, цепляясь ботинком за штукатурку подоконника, сползла на землю. Повернулась — и застыла. Три ствола в её сторону: гладкий ствол пистолета женщины в плаще, автомат у мужчины и карабин в руках молчаливой спутницы с рюкзаком.

— Мои друзья… — голос сорвался на хрип. Ливия сглотнула ком в горле. — Они отравились консервами. Этой проклятой фасолью. Я взяла только сорбенты, клянусь! Им нужна помощь сейчас, они…

— Ой, бедняжки! — женщина в плаще качнула головой, имитируя плач. Короткие пряди зашевелились, как ядовитые щупальца. — Слышите, ребята? У них там вечеринка с фасолевым похмельем! А мы тут злые, не пускаем воришку с добрым сердцем!

Мужчина хрипло засмеялся. Спутница с рюкзаком нервно переминалась с ноги на ногу.

— Пожалуйста… — Ливия потянулась к автомату за спиной, медленно, как в замедленной съёмке. — Возьмите его. Только отпустите…

— Ха! — удар сапога по щебню заставил её вздрогнуть. — Этот хлам уже мой с тех пор, как ты вползла в наш район.

Женщина щёлкнула пальцами, и мужчина рывком вырвал оружие из рук Ливии.

— Ты на нашей земле. В нашем городе. Даже гвоздь в сортире тут мой, поняла, кукла?

— Но… здесь никого не было! Я думала, место заброшено!

— Замок на двери не намекнул? — женщина резко приблизилась, и Ливия почувствовала запах бензина и ментоловой жвачки. — Аптечки под замком? Полки как в музее? Нет? Ну конечно, — она повернулась к своим, разводя руками, — она святая! Слепая святая, которая тащит дерьмо своим фасолевым зомби!

Хохот. Звериный, горловой.

— Давай сюда рюкзак, — женщина щёлкнула затвором пистолета у самого виска Ливии. — Посчитаем, сколько «антибиотиков» ты наглоталась по дороге.

— Нет.

Ливия вжалась спиной в стену. Пальцы крепко сжали ремень рюкзака.

— Нет, — фраза прозвучала тише, чем она планировала.

Женщина в плаще замерла, потом медленно обвела взглядом своих спутников, притворно прикрыв рот ладонью.

— О-о, смотрите! У нас тут смелая заползла на огонёк!

Она развела руки в театральном жесте, и мужчина с автоматом фыркнул, сплёвывая жвачку под ноги Ливии. Жвачка, липкая и розовая, прилипла к расщелине в асфальте, как пародия на кровавый след.

— Договоримся? — Ливия выдохнула, чувствуя, как влага со лба стекает за воротник. — Что вы хотите взамен?

Женщина одобрительно кивнула, внезапно сменив гнев на сладковатый шёпот. Её губы почти коснулись уха девушки:

— Малышка… Что ты можешь предложить? — Голос скользнул по коже, как лезвие. — Оружие? У тебя ржавый хлам. Еду? Твои консервы даже крысы жрать не станут.

Она отступила на шаг, изучая Ливию, как товар на рынке.

— Может, тело? Нет, слишком костлявое… Хотя, — пальцы в перчатке впились ей в подбородок, — если почистить…

Ливия дёрнулась, но ствол пистолета у виска заставил замереть. В голове метались обрывки мыслей: «Эд… Чёрт, Эд, жаль, что ты не со мной сейчас? Ты бы уже нашёл