Демонхаус - Софи Баунт

это ни было сопливо, но замечу, что Алекс безумно любил свою семью и твоего папульку. Думаю, да, он рассказывал Алексу-младшему о колдовстве и, скорее всего, пытался пробудить его в сыне, – небрежно тараторит вампир, почесывая подбородок и стуча перстнями друг об друга. – Была у него слабость к сексуальным малышкам, однако он много делал для семьи, чем до рвоты, знаешь ли, раздражал. А вот его жена не знала даже, что ее муж – колдун. И когда Алекс умер, я в свою очередь не знал, че ей сказать. Не мог же я ляпнуть, что ее мужа грохнул демон. Хотя сначала я пытался быть хорошим другом и пробовал заменить твоему отцу… отца, да, но, как оказалось, я ничего не смыслю в этих маленьких человечках… ну, там, даю им виски, когда плачут, путаю игрушки для детей с игрушками для котов, короче… твоя бабушка послала меня на хер.

– Подожди, ты знал Волаглиона до знакомства с Сарой?

– Мы, собственно, так и познакомились. Я знал, кто она, проследил за ней. Мы хотели отомстить за Алекса и изгнать Волаглиона, но не смогли. Весь мой ковен был уничтожен. Демон перерезал всех! Всех! Меня не было в тот день с ними. И Волаглион не знает, кто я. Вот я и вышел на Сару, желая поймать ее и использовать как приманку, но… все пошло по херу! Когда я ее увидел – в той гребаной роще – в лучах луны, идеальную на сто процентов, шикарную непревзойденную ведьму, то сразу понял, что нашел, нашел ее! Мою королеву… Я нашел ту единственную, кого я должен был обратить в вампира и связать нашу кровь навеки!

– Только вот королева не захотела обращаться, да?

Виса без привычной ему спеси подходит к окну, меланхолично всматриваясь в бушующую метель.

– Я сначала подумал, что Сара и так вампирша, ведь она могла любого заставить делать то, что хочет. Сила ее гипноза была безумной. Я никогда не видел подобного. Но потом заметил этот медальон на ее шее. Дикая энергетика! Человек не способен такое создать, это работа невероятно сильной нечисти. Тогда я понял два момента: первое – Волаглиона мне не одолеть (по крайней мере, самому), второе – эта ведьма будет моей.

– Что ж, и в тебе чем-то можно восхищаться, – лукаво посмеиваюсь я. – Настойчивости не занимать. Открой-ка секрет, Сара спала с тобой?

Виса выпрямляется, переводя на меня сканирующий взгляд.

– Конечно.

– Вранье, – издаю я не то вопль, не то радостный возглас. – Когда что-то задевает твою гордость, у тебя все на роже написано. Ладно. Лучше скажи… ты знаешь, как избавиться от демона?

– Может, и знаю, – пожимает Виса плечами и вновь поворачивается к окну, скребет черным ногтем стекло.

– Так давай избавимся!

– Обязательно. – Он стреляет в меня ухмылкой. – Но не с тобой.

– Издеваешься?

– Я, конечно, любил Алекса, но ограничимся тем, что я не буду заставлять тебя мне ноги вылизывать. На этом наши наискучнейшие отношения закончены.

– Думаешь, справишься один? Я бессмертен! А ты нет, – упорствую я.

Виса расплывается в глумливой улыбке.

– О-о-о, да ты не знаешь?

– Не знаю что?

– Рексик, ты скоро исчезнешь. Здесь ты не останешься. Ты нигде не останешься. Когда Волаглион займет тело, твоя душа будет уничтожена навсегда, демон ее поглотит.

Он возвращает мне фотографию, доходит до двери, поворачивается и – конченая тварь – посылает мне воздушный поцелуй. Дверь за ним захлопывается. Я мысленно отсчитываю дни до полнолуния.

Пятнадцать.

Пятнадцать дней до моей окончательной смерти, до вечной пустоты…

Глава 31

Раны прошлого

Пароль в тайную башню, к счастью, не изменился.

– Dum spiro, spero… – произношу я.

И вскоре стою у пьедестала, листая страницы гримуара Волаглиона.

Судя по моим снам, в этой чертовой книжке должны быть ответы, я уверен, хоть что-то… или я за себя уже не ручаюсь! Я зол. Очень-очень зол! Готов стены сносить до основания, только бы понять, что на самом деле меня ждет.

Книга сияет зеленым светом в полутьме, хотя страницы у нее кроваво-красные, а обложка из черной кожи (есть подозрение, что человеческой). Она лежит открытой и источает запах только что зажженной спички или пороха – серы, если точнее, гримуар пахнет своим хозяином.

Страница триста один. Так-так. Текст на латыни, но, судя по картинкам – мертвый человек с вырезанным сердцем, – это тот самый ритуал, который ожидает мое тело, после чего оно достанется Волаглиону.

Я столько лет ходил в спортзал и ограничивал себя в чипсах, боясь сдохнуть от инфаркта лет в пятьдесят, чтобы потом мое потрясающее, шикарное тело досталось другому? Ну охренеть!

– Твоя наглость не имеет границ. – Сара захлопывает гримуар, резко появляясь из-за спины. – Какого дьявола ты здесь забыл?

Рыжие локоны растрепаны, на шее торопливо бьется жилка, сияющее красное платье слегка перекручено, будто Сара вернулась с пробежки (видимо, неслась сюда сломя голову, когда учуяла, что я опять хулиганю в ее тайной башне).

– Почему ты не сказала, что моя душа будет уничтожена? – без прелюдий ору я.

Сара впадает в ступор, затем как ни в чем не бывало спрашивает:

– А что бы это изменило? Сказать и смотреть, как ты крушишь дом? Мне оно надо? Не надо.

Я задыхаюсь от возмущения.

– Серьезно?! Меня хотят стереть из реальности! Душу мою – сожрать! Это охуеть сколько бы изменило в моей голове!

– Вот именно, что только в голове. Ты бессилен, Рекси.

Сара высоко задирает подбородок, окидывая меня подчеркнуто равнодушным взглядом.

– Не лги мне! Неужели ты сама не хочешь избавиться от этого ублюдка? Ты могущественная ведьма!

Медальон с изумрудными когтями на шее ведьмы вспыхивает и пульсирует зеленым светом в ритм дыхания книги.

Сара закатывает глаза, выдавая свое любимое:

– Ты не понимаешь, Рекс… я не настолько могущественная. Не могу я помочь. Не могу! – А потом повышает голос до возмущенно-визгливых нот: – И объясни на милость, почему машина в гараже выглядит так, будто воевала с трансформерами?! Рон сказал, что это твоя заслуга!

– Виса меня выбесил… и я отпинал его машину… молотком.

Сара хлопает себя по лбу и издает измученный стон:

– Какой на хрен Виса? Рекс, это моя машина! И ты написал на ней «Шмаровозка»! Как, интересно, я теперь буду отдавать ее в ремонт?!

Я открываю рот от удивления.

– Как твоя?.. Ее же там раньше не было…

– Да, потому что она была в ремонте! – кричит Сара, особо выделяя последнее слово.

Мне остается лишь буркнуть:

– Оу…

Поджав губы, я прикидываю, не воткнуть ли