Демонхаус - Софи Баунт

Однако Сары в спальне не оказывается, зато находится кое-кто другой, и он вмиг мне отвечает:

– Я всегда знал, что возбуждаю твое воображение, Рексик.

Виса потехи ради принимает вызывающую позу.

Да твою мать!

– Ты че здесь забыл? – злюсь я.

– Не перепало от девах из ковена? – усмехается Виса. – Прости, но я тебя в свою кровать не пущу даже за деньги.

Вампир подмигивает, сдувает со лба крашеную алую прядь и продолжает рыться в сундуке.

– Еще слово… и будешь трахать своих баб деревянной палкой, – угрожаю я, сверкая на вампира презрительным взглядом.

Виса хохочет, не отрываясь от сундука.

– Ой, как страшно, – кривляясь, наигранно шепелявит он. – В какой-то затерянной Атлантиде сознания я тобой, Рексик, восхищаюсь. Ты прямо неубиваемая бацилла, но клянусь… я найду от тебя лекарство.

Он рассматривает вещи, которые добыл в сундуке: ржавый нож, белые шарфы и записную книжку.

– Ну если совсем уж откровенно, то и твоя бледная рожа мало кого радует, – язвлю я, а потом сухо спрашиваю: – Где Сара?

– Внизу? – уточняет Виса в ответ, откидывая назад свой русый хвост. – Откуда мне знать?

– Ну а ей стоит знать, кто перерыл ее вещи.

Я собираюсь уходить, но дверь вдруг захлопывается прямо перед носом. Гребаный вампир, как и Сара, владеет телекинезом.

– Не будь таким нервным, пупсик, – протягивает Виса и щебечет: – Хочешь, я сделаю тебе какой-нибудь подарок?

– Что ты мне сделаешь?

– Подарок, Рексик, – улыбается во все зубы Виса. – Я пытаюсь наладить с тобой отношения, дурачок. И ты попробуй. Я ведь охренительный малый, я просто не могу кому-то не нравиться. О, знаешь, что тебе нужно? Я знаю!

Он вручает мне ржавый нож.

– Зачем мне эта гадость?

– Он тупой и страхолюдный, а подобное тянется к подобному, – продолжает сиять улыбкой Виса.

– Слушай. – Я хватаю вампира за края распахнутой кожаной куртки. – Я уже побил тебя сегодня и побью еще. Будь уверен. Но в этот раз сомневаюсь, что не убью!

Малахитовые радужки Висы краснеют, зрачок сужается в одну линию, и глаза вспыхивают, словно фонарик, из-за чего я отшатываюсь.

Вокруг расплывается темнота.

Я ослеп?

– А теперь… отрежь, – голос льется сладкой симфонией.

Отрезать что? Чей это голос? Мой? Висы?

Сквозь серый дым просвечиваются очертания комнаты, я размахиваю руками, прогоняя туман, и в один миг – прихожу в себя.

О дьявол!

Я спустил с себя штаны, стою с ножом в руке и собираюсь отрезать себе член!

– Ах ты ублюдок! – Я натягиваю штаны и толкаю Вису в грудь.

Кидаю нож в стену, но он вонзается в картину на полке – с изображением трех девочек.

Черт…

Сара меня прибьет.

– Не забывайся, щеночек, – шипит Виса.

Из его носа течет кровь. Он вытирает ее и со злостью смотрит на свои багровые пальцы. Любопытно, ему тяжело подчинить меня своей воле, потому что я призрак или потому что колдун? В любом случае он напросился.

Я бью Вису в морду, но промахиваюсь – он резко наклоняется, и я ударяю костяшками в деревянный столб кровати. Сука! Я рычу от боли, держась за кулак. Ладонь, раненная Менестрелем, еще не зажила, а сейчас я и вторую руку чуть не сломал.

Пока я мучаюсь от боли, Виса вдруг удивленно спрашивает:

– Откуда это фото?

Я оборачиваюсь. Вампир подобрал фотографию Волаглиона и моего маленького отца, которая выпала из кармана.

– Не твое дело.

Я собираюсь накинуться на Вису вновь, но рука ужасно болит.

– Ошибаешься, – выговаривает он, сжимая губы до белизны. – Ты хоть знаешь кто это?

– А ты?

– Это мой человек. – Виса разворачивает фотографию, тычет ею мне в лицо. – И спрашиваю снова. Откуда. Эта. Фотография?

– Волаглион – твой человек? Ты рехнулся? – смеюсь я.

– Это сейчас он Волаглион, – гаркает вампир. – А тогда его звали Алексом.

Нет! Нет! Нет!

Я хочу биться головой о стену. Догадка, которая снизошла на меня в библиотеке, подтверждается.

– Ты имеешь в виду до того, как в него вселился демон? Его звали Александром? Александром… Крамским?

– Ты-то откуда его имя знаешь?

– Этот ребенок… его сын?

Первый раз я вижу Вису настолько растерянным. Он смотрит то на фото, то на меня.

– Верно, – хмурится вампир.

– Это мой отец. – Я сажусь на кровать, растирая виски. – А это, похоже, мой дедушка.

– Похоже? Ты не в курсе, как выглядит твой дед?

– Да, представь себе, – беспомощно развожу я руками. – Отец не сохранил ни одной фотографии. Он ненавидел деда.

– Погоди, – вскидывает русые брови вампир. – Ты внук Алекса? Кровавая баня! Сдохнуть не встать! Слушай, а ведь точно. Похож! – Он присвистывает. – Че-е-ерт! Да ты гонишь! Пупсик, мы с твоим дедом… о-о-охренеть!

– Вы… что? Ты дружил с моим дедом?

Я медленно моргаю. Знаете, двое в этом доме стабильно меня раздражают. Рон и Виса. Правда, раздражают по-разному: Виса бесит, потому что не прекращает попыток отобрать у меня Сару, а Рон милуется с моей бывшей. Но главное – они оба ненавидят меня. Я так привык к их ненависти, что подумываю переспросить у Висы, точно ли он сейчас со мной разговаривает. Он сияет улыбкой, как жаркое летнее солнце, с восторгом любуется мной. Похоже, мой дедушка был для него очень близким другом.

– Дружил? О-хо-хо-хо! Да мы такое вытворяли… Алекс – это огонь! Пламя! – восхищенно рассказывает Виса. – Твой дедуля был нереально крут, малыш. А сколько баб у него было, ух, он был еще тем… утонченным папочкой для одиноких (и не очень) малышек. Куролесили мы знатно…

– Так-так, понятно. – Я закатываю глаза. – Замечательно. Мой дед был таким же мудаком и бабником, как ты.

– Да ты вообще видел Волаглиона, дружок? Видел? Он гребаный секс-символ! Вот и представь, как за Алексом девки бегали. Ну, пока демон его не убил.

– Ага, значит, мой дед – колдун, и более того… вы из одного ковена. Блеск.

– Твой дед – непревзойденный колдун! И да, видал татуировки на запястьях демона? – Виса закатывает рукава, демонстрируя татуировки в виде широких браслетов, похожих на наручи. – В нашем ковене были только мужчины, и по традиции мы набивали отличительный знак рунической защиты.

Я вдруг вспоминаю свой сон. Парень, который искал книгу, гримуар Волаглиона… это был мой дедушка? Моего деда убил демон? Так вот куда он исчез! Отец всегда говорил, что дед бросил их с мамой, и…

– Волаглион – это мой дед, – соображаю я вслух.

– Точнее, это тело твоего деда, – поправляет Виса.

– Вот почему мой отец так ненавидел и боялся всего, что связано с нечистью. Он знал…

– Как бы