Демонхаус - Софи Баунт

Душ расслабил, но Макс снова расшатал мои нервы, так что вскоре, набравшись сил – и ярости, – я добираюсь до спальни Сары, пинаю дверь ногой, которая все еще болит (да, жизнь меня самосохранению не учит), и сердито заявляю:

– Это будет очень долгий разговор, моя девочка.

* * *

– Я мог смириться с тем, что демон вынуждает тебя убивать, мог смириться с тем, что ты беспрекословно выполняешь его приказы из страха, но ты позволяешь убивать людей в этом доме ради каких-то ритуалов! Тебе совершенно плевать на то, что делает Виса!

Я кричу и кричу, не замечая ничего вокруг, будто кричу сам себе, будто я медленно сдувающийся шар, но вместо гелия выходит гнев. Я пинаю ковер (больной ногой) и злюсь еще сильнее, хочется что-нибудь в Сару кинуть, хочется орать и спорить, разносить мебель, однако… Сара сидит у стенки кровати, обнимая колени, и упирается взглядом в никуда: в одеяло, если точнее, но вряд ли она видит что-то перед собой. Я забираюсь на постель. Щелк-щелк – пальцами у ее носа. Раз. Два. Ноль реакции. Касаюсь багряной щеки. Сара поднимает голову и тянется ко мне в объятия, залезает на руки, я держу ее… слишком ошарашен для каких-либо выводов.

– Они живы, – горячо шепчет Сара мне в шею. – Я видела их, они были здесь.

Тепло ее дыхания греет кожу. У меня мурашки.

– Кто?

Я легонько бодаю ее лбом.

Сара бредит:

– Я ошиблась, я ужасно ошиблась…

Она прижимается так плотно, будто хочет слиться со мной.

– Ты знаешь, где они? – лихорадочно шепчет она в мои губы. – Ты спасешь их?

– Кого? – тихо спрашиваю я, приглаживая ее волосы. – Что мне сделать?

– Она вернется. Я знаю, что спасу ее, а ты – спаси их. Они в лесу…

Ее слова звучат как сломанное радио, а глаза горят. Сара не понимает, что делает. Я трогаю ее лоб и чувствую, что у нее сильный жар. О господи, да она бредит от температуры!

– Так, иди ко мне, милая…

Я кладу ее на подушку и укутываю, раздумывая, где бы найти жаропонижающее. Безумие какое-то. Уж чего-чего, а увидеть ведьму, больную гриппом, я не ожидал. Не то чтобы я термометр, но температура у нее все сорок градусов, и если бы на шкале были надписи, это бы деление называлось «Скоро вы встретитесь с богом». Сара сгорает на глазах! Я отрываю кусок изумрудной простыни и распахиваю окно, мочу тряпку в снегу и кладу на лоб ведьме. Девушка беспрерывно бормочет. Лес. Подвал. Демон. Что-то про Ингу. Про семью. Я толком ничего не могу разобрать.

Осознав, что холодная тряпка – это все, на что я способен во врачевании, я бегу к двери, чтобы отправиться на поиски Илария, ведь только у него есть лекарства. Однако натыкаюсь на Эмилию и едва не сбиваю ее с ног.

– Рекс? – испуганно восклицает она.

– Слава богу! – радуюсь я. – Мне нужна помощь. Сара больна! Знаешь заклинание от температуры? Или, может, есть парацетамол?

Эмилия сглатывает и подходит к кровати. Я злюсь, что она теряет время, разворачиваюсь и несусь в коридор на поиски лекарств, однако вскоре резко торможу, ощущая некое странное ноющее чувство, которое заставляет меня вернуться.

– Ты что делаешь? – насупливаюсь я, когда захожу обратно в спальню.

Эмилия стоит над Сарой.

В ее правом кулаке – молоток…

* * *

– Так, постой! – в панике умоляю я. – Слушай мой голос, хорошо? Ты же знаешь, что следы тебе не замести, потому что меня тебе не убить. Осознаешь, да?

Эмилия держит молоток над головой Сары. Вот это я понимаю – крайние меры! Я мог ожидать это от кого угодно, но от робкого ангелочка Эмилии? Охренеть. Как же хреново я разбираюсь в людях! Она не просто убить Сару собралась, а забить ее до смерти молотком!

– Я больше не могу видеть, как он смотрит на нее, Рекс, – всхлипывает девушка. – Мне все равно. Я… уничтожена. Пусть ковен делает со мной, что хочет.

– Хорошо, но, если ты убьешь Сару, Виса возненавидит тебя! Ты этого хочешь, Эмилия?

– То, чего я хочу, недостижимо, – едва слышно выговаривает ведьма.

Я крадусь к ней, и девушка размахивается, чтобы пробить Саре череп.

– Стой! – поднимаю я руки. – Подожди, пожалуйста, подожди! Послушай!

Эмилия держит молоток наготове.

– Если ты убьешь ее, что это изменит? – пытаюсь я достучаться до ее рассудка. – Твоя боль не в Саре. Она в Висе. Да, может, он и любит Сару, хотя я в это и не верю, однако спит-то он с уймой девушек. Так почему бы тебе не убить его самого?

– Я люблю его, – очередной раз повторяет она, – я не смогу его убить.

– Все иначе, Эмилия. Ты не убьешь Вису, потому что в глубине души надеешься быть с ним, но, если ты убьешь Сару… ты все равно потеряешь его навсегда, разве нет? Так в чем разница? Убей его, а не Сару. – Я осторожно делаю шаг к Эмилии, прикидывая, как бы еще на нее надавить. – Неужели Сара сделала тебе нечто плохое? Ну же, вспомни. Хоть что-то, не связанное с этим упырем. Разве вы враги?

Девушка проваливается в воспоминания. Так-так, мечется, значит. Отлично.

– Эми, я люблю ее, – иду я ва-банк. – Так же сильно, как ты любишь Вису. Прошу… не делай этого.

Не знаю, что я несу в попытках одурманить разум девушки, но я готов сказать что угодно, лишь бы она бросила молоток. Эмилия смотрит на рукоять. И действительно роняет молоток, наблюдая, как я едва не рыдаю перед ней. Я вмиг подбегаю, чтобы подобрать злосчастный инструмент убийства, а затем выкидываю его в форточку. Эмилия достает из кармана пробирку с голубой жидкостью и склоняется над Сарой, поднося горлышко к ее губам.

Я выхватываю пробирку, возмущаясь:

– Что это?

– Противоядие, – тихо поясняет она, на мгновение прикрыв глаза.

– Ты отравила ее?

Видимо, мой голос звучит донельзя угрожающе и презрительно, потому что Эмилия отвечает, едва не расплакавшись:

– Ослабила…

– Если соврешь…

– Честно, Рекс, я хочу помочь! – всхлипывает она и обхватывает мои запястья. – Позволь все исправить!

Я поджимаю губы и разрешаю ей залить голубую жижу Саре в рот, а сам молюсь Иисусу, Кришне и Аллаху, чтобы она выжила. Мы караулим Сару минут десять. Эмилия бесконечно канючит извинения, а я киваю, делая вид, что слушаю. На самом деле все во мне приковано к Саре: я глажу ее мокрый лоб, красивые