Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Чистокровный обращался теперь ко мне, словно к равной, в его глазах плескались теплота и непонимание.

* * *

Двадцать лет тому назад…

Весенний дождь нещадно барабанил по крыше богатого экипажа, словно отражая настроение, повисшее в воздухе. Фейская пара спешила, надеясь успеть к вратам, ведущим в мир фейри, вовремя. Вместе с мужчиной и женщиной ехала служанка и два младенца, двойняшки, которым не посчастливилось родиться в самый неблагоприятный момент.

Молодая чистокровная фейка держала в своих руках сверток с новорожденной девочкой, с которой готовилась вскоре попрощаться. Не трудно было догадаться, как в этот миг разрывалось и болело сердце новоявленной матери. Она вцепилась в одеяльце, укутывающее ребенка, мертвой хваткой, не находя в себе сил принять самое ужасное решение в своей жизни. Второй ребенок был мальчиком и спокойно спал на руках у своего отца, тихонько посапывая. Ему была уготована иная судьба, он будет расти окруженный теплом и любовью родных родителей…

– Я не смогу. Не смогу… – заплакала и взмолилась фейка, глядя на своего мужа так, словно от него сейчас зависело, останется ее дочь в руках матери или отправится в чужую, человеческую семью.

Мужчина, чьи темные длинные волосы разметались по плечам, строже обычного посмотрел на жену своими фиолетовыми глазами.

– Мы все оговорили, Вэйса, иного выхода нет. Только она сможет открыть врата. Только она переняла твои силы и наследие крови. Мы должны оставить возможность снова распахнуть проходы, иначе Градос продолжит истреблять людей. Что такое для нас двадцать лет, если позже у нас будет целая вечность, чтобы показать свою любовь нашей дочери?

Экипаж остановился, и Вэйса еще сильнее прижала к себе ребенка. Малышка, словно почуяв неладное, стала тихо хныкать.

– Плевать мне на все! Я не отдам свою дочь! Не отдам! Алантир, прошу, сжалься надо мной, она ведь и твоя дочь тоже… Давай просто уйдем и оставим все как есть. Пусть Градос властвует!

Феец посмотрел на беременную служанку и кивком указал ей на дверь. Та без лишних слов поняла своего хозяина и, накинув капюшон плаща на голову, вышла на улицу, чтобы дать возможность супругам поговорить наедине. Затем мужчина с острым раскаянием обвел взглядом заплаканную, но все такую же красивую любимую женщину. Ее глаза цвета миндаля блестели от слез, каштановые волосы мягкими локонами лежали на груди и плечах.

Алантир понимал, в каком отчаянии пребывает его вторая половина, та, в которой он видел весь мир, и сам ощущал то же, что испытывала жена. Он тоже не хотел оставлять дочь. И он знал, какое чувство вины будет его сопровождать всю долгую фейскую жизнь, если его план не удастся и с его малышкой что-то случится в человеческом мире.

Но выхода не было. В ночь, когда Вэйса привела в мир детей чистой фейской крови, Градос пробрался в их дом и, взяв в руки его дочь, грозился лишить ее жизни. Его цель была проста – взять клятву с той, которая могла открывать проходы в иные миры. Путем угроз ребенку Градос взял с последней чистокровной фейки, что обладала редчайшей способностью и наследием, сильную клятву.

Условия этой клятвы опоясывали Вэйсу небывало могущественными нитями фейского обещания и гласили: «Ты никогда не посмеешь на меня напасть, вернешься в мир фейри и не откроешь врата в человеческий мир. Если же нарушишь клятву, то убьешь своими руками мужа и своих детей. А если кто-то из твоих детей унаследует твою способность и откроет проходы в мир людей из мира фейри, то ты любыми путями найдешь способ убить ребенка, посмевшего это сделать».

Градос был умен и хитер, его слова были продуманы до мелочей. Клятва Вэйсы была осознанной и крепкой. Однако один нюанс изворотливый и жестокий принц Мидера, Королевства, в котором властвовал его отец, не учел.

Этим и воспользовался Алантир. Он долго раздумывал, оттягивая отбытие в родной мир, но идея, зародившаяся в его голове, обходила условия Градоса и обещала открытие проходов между двумя мирами. Не из мира фейри, как гласила клятва, а из мира людей. И если Вэйса, его жена, была по условиям сделки обязана вернуться в мир фейри, то его новорожденная дочь – нет.

Алантир, оглашая свой замысел возлюбленной, столкнулся с категоричным неприятием такого плана. Но когда они лично встретились со свидетельством зверской жестокости чистокровных по отношению к людям, то Вэйса согласилась. Неимоверно ужасна была история семьи, которую отправился спасать ее муж перед отъездом. И слишком сильно запомнились зеленые глаза юноши, наполненные горем, когда он пришел просить спасти его мать, избитую и брошенную умирать своим чистокровным фейским мужем.

И теперь, ласково, но крепко сжимая сверток с новорожденной дочерью, Вэйса знала, что поступит правильно, если даст шанс людям на избавление от власти Градоса Сактина. И этот шанс она прямо сейчас держала в своих руках, не имея сил расстаться с родным ребенком. С дочерью, чья кровь несла в себе дар, которым обладала она сама, и тот, что передавался только по женской линии.

– Мы не можем бросить этих слабых существ на растерзание Градосу. Подумай, сколько еще они будут страдать от гнета чистокровных? Сколько еще женщин и детей будут убиты своими фейскими полукровными отцами только потому, что Градос покрывает все эти зверства?

Новоиспеченная мать, сжав зубы и всю свою волю в кулак, молча вышла из экипажа, прикрывая себя и ребенка плащом, муж последовал за ней, держа сына. Они направились к поместью, которое год назад купили и теперь собирались отдать своей служанке и ее мужу. Также они оставили им все свои сбережения. Взамен просили лишь одного – растить их дочь, как свою собственную, и оберегать ее от всякого зла ровно двадцать лет.

Они планировали выдать чистокровную фейскую девочку за человеческого ребенка, наложив на нее сильнейшие чары иллюзии. Затем женщина, что служила всегда верно своим господам, родив свое дитя, должна была прятать малышей, пока они не сравняются в росте, и только после этого показывать окружающим, называя обоих своими детьми.

На тот момент Вэйса и Алантир были уверены, что все хорошо устроили. Что их ребенок будет расти в любящей семье под присмотром хороших людей. А ровно в двадцать лет, когда их дочь войдет в аргум возраст своей силы, человеческие родители скажут ей, что делать и как открыть врата.

Передавая младенца в руки своей служанки, Вэйса и не могла помыслить, что эта женщина