Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Эрбос напрягся всем телом, но ответил твердо и уверенно.

– Для меня это такая же неожиданность, как и для тебя, Градос. Иначе я бы не стал мучить Миллиору и привел бы ее к тебе раньше, чтобы освободить. Ведь не было гарантий, что она настолько сильна, чтобы снять чары самостоятельно и безопасно войти в аргум. – С этими словами муж снова подошел и обхватил мою талию, словно опасался, что нас разделят.

– О-о-о, поверь, она сильна. В этом я даже не сомневаюсь, – удовлетворенно проговорил король. – Но ты прав, войти в аргум безопаснее без чар иллюзии. Тело должно петь магией, ничем не сдерживаясь.

Градос, словно учитель, осмотрел толпу, скопившуюся вокруг него и состоящую по большей части из полукровок. Затем прямо и серьезно взглянул на Эрбоса.

– Миллиора останется в замке для последующего обучения. Ты должен это понимать. Учитывая, что она росла как человек, ей предстоит тяжелый путь в освоении магии и необходимых знаний.

– Прекрасно все понимаю, Ваше Величество, буду рядом с ней и помогу во всем.

Градос стал еще счастливее. Ему явно нравилось держать Инквизитора при себе. А учитывая, что его жена будет обязана несколько лет жить в замке, то и он станет привязан к этому месту.

– На том и решили.

Король осмотрел меня, трясущуюся и опирающуюся на руки мужа.

– Отведите Миллиору в ее покои, расположенные рядом с теми, что выделены для Самюэля в моем замке, и обеспечьте всем необходимым, – отдал распоряжение король, впервые обращаясь ко мне по имени. Слуги тут же оказались рядом. – На сегодня с нее хватит. Ты же, Самюэль, пока останься, теперь нам необходимо многое оговорить.

С этими словами Градос резко развернулся и пошел к выходу из торжественного зала. Эрбос обратился ко мне:

– Следуй за слугами и жди меня в комнате, скоро я навещу тебя. Авалард будет рядом, – быстро сказал он мне и поспешил за своим повелителем, следуя его немому зову.

Один из лакеев хотел поддержать меня, чтобы я случайно не оступилась, привыкая к новым ощущениям своего тела, но Авалард уже был рядом и, приобняв, сам повел меня в нужном направлении. Лора и Дорн наверняка провожали меня взглядами, как и остальные гости, но мое внимание привлекла другая особа, мимо которой мы как раз проходили. Элеонора уставилась на меня, оценивая новый облик и его чистые фейские черты, на лице полукровной была написана ненависть. Но под ней я успела заметить и кое-что другое – страх.

Вскоре мы с Авалардом уже шагали по длинным коридорам замка в сопровождении двоих лакеев. От непривычного ощущения в теле большой силы и резкости движений мои шаги были странными, а ноги путались. Я все еще не могла поверить, что все это происходит со мной. Казалось, если я усну и проснусь, то это окажется лишь дурным сном.

– Дальше я проведу ее сам, – заявил феец, и слуги, немного помешкав, все-таки развернулись и отправились назад, оставляя нас наедине.

– Как ты? – сжал мои плечи Авалард, всматриваясь в необычные глаза, с интересом их изучая.

Я сразу опустила взгляд, вперив его в черный праздничный костюм фейца. Ведь прекрасно запомнила образ той, что предстала передо мной в зеркале. И мне, несмотря на всю немыслимую красоту, что теперь дарила благородная кровь фейри, не нравилось в этом облике ничего. А в особенности глаза, которые словно кричали о том, что я теперь тоже хищник среди овец.

– Плохо. Очень плохо, – не стала врать я. Сейчас совсем не хотелось притворяться сильной. – Даже не хочется думать о том, кто и почему наложил на меня эти чары. А тем более о том, что человек, который растил меня всю жизнь, был мне не родным отцом…

Авалард коснулся моего подбородка, приподнимая лицо выше, и я отпрянула.

– Не нужно смотреть в эти отвратительные глаза. Просто отведи меня куда велено и оставь там. Я хочу побыть одна.

Мужчина молча приобнял меня за плечи и повел дальше. Больше Авалард не пытался со мной говорить. Лишь когда мы вошли в богатые покои замка, он прикрыл тяжелую дверь и, наконец, стал чеканить слова, как в тот самый день, когда я впервые его повстречала, называя Златоглазом.

– Ты должна намертво запретить себе применять магию на любом из фейри, на котором есть кольца защиты. На Градосе – тем более. Даже если будут просить, изображай неумелую фейку. Позже я смогу рассказать открыто, что к чему, но не здесь, – предостерег феец тихо и поспешно осмотрел комнату.

– Мне надоели твои тайны! – прошипела я злобно. – И странности твоего характера тоже!

Авалард неожиданно взял меня за руку.

– Обещаю, Милли, я расскажу тебе все о твоей магии, и мы разберемся, кто и зачем наложил на тебя иллюзию.

Глаза фейца сверкнули сочувствием и пониманием. Более того, я знала, что он дал мне осознанное, а значит, крепкое фейское обещание.

– Хорошо… – измученно ответила я. – А теперь оставь меня.

Но Авалард не спешил уходить.

– Прости, что не мог сказать правду. Я хотел сделать это еще тогда, в «Белом вороне», когда все понял о тебе.

Я усмехнулась:

– Тогда бы я приняла тебя за умалишенного. Нет, Авалард, этот твой поступок я прекрасно поняла. Пусть я и не такая умная, как ты, но вполне сообразительна.

Я хотела отойти и осмотреться в больших покоях, тем самым намекая мужчине, что необходимо покинуть меня, но Авалард неожиданно снова меня обнял. Только сейчас его объятия отличались. Он не просто успокаивал меня, а сам наслаждался близостью. Его руки блуждали по моим плечам и спине.

Я вдохнула запах его тела, и меня неожиданно повело от наслаждения. Личный аромат Аваларда, бергамота и табака, пусть и не пробудил во мне жажды обладания этим мужчиной, как это бывало с Эрбосом, но был настолько приятен, что хотелось вдыхать его вечно. Я плотно прижалась щекой к его груди, отмечая про себя, что раньше, кажется, была чуть ниже ростом.

Именно в этот момент дверь в комнату открылась. Я поспешила отпрянуть от Аваларда, но тот словно не желал размыкать наших объятий, руки его с трудом меня отпустили.

На пороге стоял Эрбос и яростно прожигал своего брата взглядом. И хоть наши объятия с Авалардом не таили в себе интимного подтекста, но моему мужу и этого явно было достаточно для того, чтобы сильнейшая ревность уже пылала в его глазах. Удивительно, но сказать он ничего не посмел, видимо пощадил мои нервы,