Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Когда мы с мужем остались наедине, впервые между нами повисло настолько неловкое молчание. Чтобы отвлечься, я немного осмотрелась в комнате, которая станет для меня пристанищем на несколько лет. Большая кровать из темного дерева с темно-бордовым балдахином стояла слева от входа, занимая большую часть пространства. В тон к ней была и остальная мебель, явно дорогая и массивная, с витиеватыми узорами на своей поверхности. Широкий письменный стол, слева от него мягкое кресло у большого окна, массивный шкаф. Все, включая стены, увешанные картинами с пейзажами фейского мира, было в темных тонах.

Больше всего мое внимание привлекло большое напольное зеркало. Оно как раз стояло напротив меня и щедро отражало новый облик, напоминая о том, кем я являюсь. Глаза снова прошлись по остроконечным ушам и остановились на лице. Я не готова была принять эту правду, а потому, стащив покрывало с огромного ложа, подошла и накрыла им зеркало.

От понимания того, что я теперь одна из фейри, да еще и чистокровная, внутри все сжалось от непринятия – с каждой секундой осознание реальности становилось больше.

За своими переживаниями я и не заметила, насколько внимательно Эрбос в это мгновение наблюдал за мной. Когда же я снова посмотрела в его глаза, то увидела в них чистую жалость. Он сделал шаг ко мне и хотел обнять, но я слишком быстро отскочила, забывая, какой ловкостью теперь обладаю.

– Не смей! Жалость – это последнее, чего я жду сейчас.

Эрбос не стал спорить, просто отошел и сел в кресло у окна в своей расслабленной властной манере, лицо его снова обрело привычную суровость, не выражая и капли былых эмоций.

– И чего же ты хочешь?

– Вернуть все как было…

– Ты и сама прекрасно должна понимать, что пути назад больше нет.

– Я вообще ничего не понимаю… Все это кажется мне сном.

С этими словами я села на кровать и накрыла лицо ладонями.

– Со временем ты привыкнешь. Я дам тебе время, не стану давить и требовать принять перемены быстро. Скоро к тебе приставят служанку и предоставят все необходимые вещи. Позже привезут и твою одежду из нашего дома.

– Я хочу вернуться домой… – сразу же взмолилась я, вспоминая мрачный, но такой уютный особняк.

– Мы не можем. Градос ясно дал понять, что не отпустит тебя за пределы замка. Позже начнется твое обучение. Наверняка из-за иллюзии, лежащей на теле так долго, теперь ты можешь иметь серьезные проблемы с применением сил.

– Мне это неинтересно. Я и вовсе не хочу этих сил. Как и этих глаз, ушей и… всего остального.

Эрбос резко встал. Он был зол на то, как я отзываюсь о фейцах и о себе среди них.

– Не смей говорить такое при Градосе! Да и вообще ни при ком. Понятно?! – предостерегающе произнес он. – Теперь ты – одна из нас. И если я смог это принять, то и ты примешь.

В груди клокотали все мыслимые неприятные чувства, а в голове царил настоящий хаос. Я не желала принимать новую ипостась и дала себе право на это. Ведь никто не спрашивал меня, чего я хочу: ни тогда, когда меня дважды заставили выйти замуж, ни в детстве, когда меня лишили даже собственного тела. А сейчас, несмотря на такое «благородное» происхождение, я по-прежнему оставалась заложницей ситуации, находясь под властью Эрбоса и короля.

– Я бы хотела побыть одна. Мне нужно отдохнуть и подумать.

– Конечно. – Эрбос с трудом произнес это слово, но предоставил мне право остаться наедине с собой.

Этот мужчина привык следовать за мной повсюду, и теперь, подойдя просто обнять, сжал мое тело сильнее обычного, словно опасался, что я и правда от него упорхну, будто бабочка. Вдохнул глубоко аромат моих волос, наслаждаясь, и я тоже почувствовала запах его тела.

То самое, пугающее и умопомрачительное желание снова принялось порабощать мой разум. Быстро вырвавшись из рук фейца, я отпрянула, пугаясь новых инстинктов. Эрбос хоть и застыл в недоумении, но не стал расспрашивать о странностях моего поведения, прекрасно понимал, что после таких перемен можно было даже двинуться умом. Я же отвернулась, пряча выражение лица.

– Скажи слугам, что беспокоить меня понапрасну не нужно. Я сама за собой в силах ухаживать.

Феец не ответил, вскоре сзади послышались лишь удаляющиеся шаги. Тяжелая дверь закрылась, говоря о том, что Эрбос покинул комнату.

Я сменила платье на ночную сорочку, погасила свет, зашторила окна и легла в постель. Следующие дни прошли словно в тумане. Первую ночь я не могла сомкнуть век, переполненная эмоциями и ощущениями. Только лежала и смотрела в одну точку перед собой, свернувшись калачиком под одеялом. Зато позже, когда провалилась в обитель Морфея, вынырнуть из забвения было уже сложно.

Мне снился смех отца, подбрасывающего меня в воздух, когда я была совсем малышкой. Разве мог неродной, совсем чужой человеческий мужчина любить так сильно чужого ребенка? Нет. Я отказывалась в это верить. Может, меня подменили? Перепутали? Эта догадка отпала сразу. Ведь если я вошла в аргум, мне должно быть не менее двадцати лет. Значит, родилась я до Сайнума и точно не осенью. И я собственными глазами видела могилу матери. Вернее, могилу женщины, которую похоронил мой человеческий псевдоотец. Чтобы не думать об этом, я попросту предпочитала снова уснуть. Во сне все было иначе. Тепло. Безопасно. И хорошо.

Так прошло неизвестно сколько дней. Жажда и голод не мучили, а фейское тело могло выдержать и не такие испытания.

В один из вечеров, когда тонкая полоска между тяжелых портьер снова окрасилась охровым цветом закатного солнца, в дверь постучали громко и настойчиво. Это и вырвало меня из глубины тяжелых размышлений, но я так и не ответила моему посетителю, который и не нуждался в приглашении.

Дверь, так или иначе, открылась. В намеренно тяжелых и громких звуках шагов я сразу узнала манеру своего мужа появляться раздражающе звучно. Судя по звукам, Эрбос замер у входа, наверняка осматривая комнату в полумраке и, как всегда, нетронутый поднос с едой на столе у окна, оставленный слугами.

– Это никуда не годится, Миллиора, – послышался его строгий голос, таящий в себе нешуточную тревогу.

Я сглотнула и немного пошевелила пересохшим языком, прежде чем ответить.

– Оставь меня. Мне не нужны твои советы.

Голос звучал хрипло и жестко, настолько неприятно, что даже я невольно поморщилась. Феец оказался рядом со