Луна в тумане - Генри Лайон Олди

* * *

Перед диво-воротами наша процессия разделилась, чтобы объехать стоящую на пути стену. Объявились слуги. Помогли спешиться, забрали поклажу и унесли. В гостевой домик, где мы будем жить, пояснили нам, хотя в этом и не было никакой надобности. Беспокоиться за свои вещи в княжеском ведомстве?!

Такое мне и в голову не пришло бы.

— Баня готова, стол накрывают, — уведомил дзайбан. — Ополоснитесь с дороги, и сядем за стол.

Снова проверка? Или обычная вежливость?

— Премного благодарен! Прошу простить мою неучтивость, но насколько я знаю, дело не терпит отлагательств. Мы с помощником хотели бы приступить к дознанию.

— О, разумеется! Дело прежде всего. Не смею препятствовать вам в исполнении служебного долга. Но, уверен, вы исполните его куда лучше, если взбодритесь баней и утолите голод.

— Вы очень добры! Но боюсь, вы не вполне в курсе особенностей дел службы Карпа-и-Дракона. Если имело место фуккацу, то каждый день промедления грозит осложнениями для перерожденца. Возможно помутнение рассудка и другие неприятные последствия.

— О, наш князь не зря послал именно за вами. Такой ответственности многим стоило бы поучиться. Однако вы сказали: «каждый день»? Речь не идёт о целом дне, или даже половине дня. Уверен, за пару часов ничего непоправимого не случится. Мы ждали дольше.

Третье приглашение. Приличия соблюдены.

— Вы крайне убедительны! Не смею более отказываться. Мы с помощником постараемся управиться как можно быстрее.

— В таком случае настоящее угощение будет ждать вас вечером. С вашего позволения, я вас покину до начала дознания. У меня есть свои обязанности, которых никто не отменял. Позвольте представить вам моего внука. В моё отсутствие он будет вас сопровождать и переводить с местного языка в случае необходимости.

Дзайбан махнул рукой. К нам подбежал мальчик лет тринадцати: пухлый и розовощёкий, совсем не такой, каким был я в его возрасте, что не удивительно, учитывая достаток его семьи и моей. Во взгляде мальчика горело восторженное любопытство.

— Кабаяма Хисатака, — представил внука дзайбан.

Мальчик поклонился.

Как будет лучше: просто Хисатака, или Хисатака-тян? Капелька лишней вежливости никому ещё не вредила. Уверен, и внук, и дед оценят.

— Рад знакомству, Хисатака-сан. Я — Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона. Это мой помощник Барудзироку Широно.

— Я рад вдвойне, Хисатака-сан, — Широно всё ловил с полуслова.

Мальчик задохнулся от восторга: взрослые самураи обратились к нему, как к равному!

— Знакомство с вами — великая честь для меня! — выпалил он. — Буду рад услужить! Я тут всё лучше всех знаю!

Он запоздало захлопнул рот и покраснел. Ещё решат, что я хвастун, читалось на его лице.

— Не сомневаюсь, — я ободряюще улыбнулся. — Для начала проводите нас в баню.

— Да, господин!

И Хисатака повёл нас в обход главного здания.

4

Настоящая Чистая Земля

Некоторое время мы молча шли по дорожке, выложенной тщательно пригнанными друг к другу плоскими камнями.

— Скажите, Рэйден-сан, — не вытерпел мальчик. — А вас правда сам князь Сацума пригласил?

— В некотором смысле, — повторил я слова Сэки Осаму.

— Вы знакомы с князем?!

— Увы, нет. Мы никогда не встречались.

— Значит, вы самый лучший дознаватель в Чистой Земле!

Широно едва сдержал улыбку.

— Благодарю за столь лестное мнение, Хисатака-сан. Уверен, у вас тут есть и свои достойные дознаватели.

— Свои дознаватели?!

Мальчик сделал треугольные глаза.

— Разумеется!

— У нас нет своих дознавателей!

— Как же тогда здешняя служба Карпа-и-Дракона проводит дознания?

— У нас нет службы Карпа-и-Дракона!

Треугольные? Наши с Широно глаза стали квадратными.

— То есть, как это?! А кто же расследует случаи фуккацу? Выписывает грамоты перерожденцам?!

— На Окинаве не бывает фуккацу. Дедушка говорит, этот случай, — ну, из-за которого вас вызвали! — первый и единственный.

Мы с Широно переглянулись. В подобное верилось с трудом, но подозревать Хисатаку во лжи у нас не было причин. Тем более, его слова нетрудно проверить, и мальчик это знает.

— И это наши острова называют Чистой Землёй! — пробормотал Широно.

Я был с ним согласен. Если здесь все столь законопослушны и осторожны — то вот она, настоящая Чистая Земля!

— Пришли, — с разочарованием сообщил Хисатака: ему явно хотелось ещё поговорить. — Вот баня. Я подожду вас снаружи.

Снаружи бревенчатое строение ничем особенным не выделялось. Внутри нас встретил лёгкий аромат благовоний. Над двумя бочками поднимался пар. Банщик показал, где сложить одежду, поинтересовался, не подлить ли погорячее, и тихо удалился в закуток за бамбуковой шторой.

Какое-то время я сидел в бочке, ощущая, как расслабляются напряжённые мышцы. Увы, долго нежиться времени не было. Ополоснувшись и насухо вытершись мягкими хлопковыми полотенцами, мы оделись и вышли наружу.

— Вы так быстро!

— Нас ждёт дознание.

— Стол уже накрыт! Идёмте, я вас отведу!

На сей раз Хисатака привёл нас в центральное здание. Широкая веранда с резными перилами, высокие двери, над дверями — золочёные гербы. Оставив оружие и обувь у входа, мы проследовали за Хисатакой по длинному коридору. Тёмные лаковые половицы, стены цвета корицы. Раздвижные двери покрыты «летящими» узорами: ветви ивы, бамбук, танцующие журавли.

Все двери были плотно задвинуты. Из-за них не доносилось ни звука.

Хисатака остановился перед дверью с изображением сосны. Дверь беззвучно отъехала в сторону.

— Прошу вас! Угощайтесь.

— Составьте нам компанию, Хисатака-сан!

— Премного благодарен! Я уже позавтракал, а много есть мне вредно.

Никогда не слышал подобного от мальчишек его возраста. Хотя, по большому счёту, он прав.

— Тогда просто посидите с нами.

— Увы, — Хисатака вздохнул столь сокрушённо, что я проникся к нему живейшим сочувствием. — Дедушка велел вам не мешать.

— Вы нисколько не помешаете!

— Простите, Рэйден-сан. Я не могу ослушаться деда.

Настаивать дальше было бы неприлично.

— Вы — живой пример самурая, Хисатака-сан. Ваше поведение делает вам честь.

— Благодарю! Если вам что-нибудь понадобится, на блюде лежит колокольчик. Позвоните, и явится слуга.

Мы с Широно остались вдвоём. Окон в помещении не было, но по углам горели масляные фонари, давая света более чем достаточно.

— Если это называется «немного перекусить»… — в восхищении протянул Широно.

— …то я даже представить не берусь, — закончил я, — что же ждёт нас вечером! Плошки, чашки. Миски, мисочки. Кувшинчики. В центре на ноздреватом керамическом блюде красовался незнакомый фрукт