Путь Стратега 9. РеалРТС - Луций Корнелий

Пускай в темноте, пускай с трудом, но им удавалось потихоньку пробиваться к окруженным отрядам.

К предрассветным сумеркам всё было уже кончено. Защитники города оказали ожесточенное сопротивление и сумели нанести нам большие потери, чем я рассчитывал. Однако план обороны города провалился, словно под ним обрушили заранее подготовленную шахту. Внешний обвод стен был взят за исключением нескольких небольших участков. Наши отряды пробились вглубь кварталов. Защитники города перекрыли улицы баррикадами, чтобы не дать нам продвинуться дальше. Махен-Тир был абсолютно точно обречен пасть в ближайшие дни.

Глава 29

Когда грянет гром

Жаркое солнце Востока медленно поднималось над горизонтом, роняя первые лучи на Махен-Тир, зажатый в кольце осадных лагерей. Инженерные конструкции и ряды палаток легионов словно удав обвили город. Я бы даже сказал уже проглотили его, начав переваривать.

К предрассветным сумеркам все столкновения в городе временно прекратились. Защитники отступили во внутреннюю часть Махен-Тира, целиком оставив внешний периметр. Теперь вместо стен остатки города обороняли укрепленные дома и баррикады. Такую защиту мы должны пробить за несколько дней. Дальше останется храм-цитадель. С ним придется повозиться. Впрочем, есть опция вообще его не трогать. Окружить и оставить какой-то отряд для блокировки гарнизона. Постепенно шаддинцам придется либо пытаться прорваться, либо умереть с голоду.

Рассвет я встречал в лагере Двадцать Первого. Сидел на пустой обозной телеге у вала, чувствуя как из меня постепенно выходит жар битвы и адреналиновое опьянение сменяется усталостью. По-хорошему, можно было уже приказать Арамии снять с меня броню, чтобы лечь спать, но хотелось просто позалипать на первые лучи солнца, подставив лицо прохладному утреннему ветру.

Двадцать три пикирующих атаки с грифона за ночь. А потом я ещё спешился, чтобы уже непосредственно лично рубиться с отступающими шаддинцами и добивать зилотов-сикариев. Монстров среди них не было. Поэтому Вырванный Клык не восполнял мне силы.

Затем я использовал лечащие чудеса на самых тяжёлых раненых. Старался облегчить их участь насколько возможно.

— В детстве я читал похождения славного Таркуса Аргеция, — произнёс стоявший надо мной Поций. — На пьесы ходил. Там три или четыре их было.

Трибун Двадцать Первого легиона выглядел сейчас гораздо презентабельнее своего стратега. Этой ночью он лично в рубку не ходил. Распоряжался вводом подкреплений в бой.

— Центуриона Таркуса? — переспросил я, чувствуя как с трудом сейчас мозги воспринимают новую информацию. — Это мемуары какие-то?

— Первая часть вроде писалась по воспоминаниям давно почившего центуриона седых времён Республики. А дальше… Дальше автор начал бессовестно п#здеть. Центурион Таркус там вечно занят чем угодно, кроме командования центурией.

Я сначала хотел остроумно ответить, но потом понял, что слишком устал для более-менее адекватных шуток. Поэтому с пустым взглядом слушал отповеди Поция.

— И чем дальше, тем гуще. В какой-то момент я стал замечать, что все персонажи кроме врагов и скрытых злодеев прямо-таки трепещут при одном лишь взгляде на Таркуса. Любая знатная и не очень женщина стремится запрыгнуть на его могучее копье. Каждый мужчина мечтает стать его другом.

Мэри Сью или в данном случае Марти Стю. Видать явление универсальное для разных миров. Но почему Поций об этом заговорил?

— Всегда казалось, что это просто фантазии… — хмыкнул трибун. — … но чтоб меня фурии драли, я последние дни чувствую себя таким вот Таркусом Аргецием.

— В смысле?

— За этот месяц мне пришло двенадцать предложений сватовства от разных семей. Представляешь? На десять больше чем за всю мою предыдущую жизнь. Каждый центурион легионов других стратегов готов в любой момент помочь. Снабжение не опаздывает. А три дня назад мне доставили письмо о присуждении награды от Сената. Поместье в Витрудии. Не шибко шикарное, но сука задаром!

Таааак…

Надо будет поинтересоваться кто там в Сенате и какого хрена награждает моих ключевых командиров у меня за спиной. Однако, кажется, понимаю на что намекал Поций.

— У остальных наших парней также. Все любят Двадцать Первый как никогда! Нас чествуют, нас ждут обратно в Реге.

— И, боюсь, дождутся… — вздохнул я. — Все эти одолжения и награды — попытка перетянуть нас на свою сторону.

Противоборствующие лагеря будущей гражданской войны стремятся заручиться поддержкой колеблющихся. Сейчас они славят нас, но если сделаем неправильный выбор, то очень быстро возненавидят.

— Наслаждайся, — ответил я Поцию. — Наслаждайся, но не сильно привыкай.

«Я постоянно спрашиваю ребят кто там чего думает», — мысленно обратился ко мне Поций. — «Уже даже самые тугодумы начинают догадываться о том, что нас ждёт».

Я кивнул. Хотелось ещё пару вопросов задать трибуну по поводу отношения легионов к грядущему конфликту, но наш разговор прервал один из кербрийцев. Рослый, перепачканный пылью и кровью воин, с ног до головы закованный в переделанные трофейные латы, когда-то принадлежавшие всаднику гвардии Пуштигбан.

— Мервинг, вождь-стратег, — произнес он, кивком поприветствовав Поция. — Проводите его, вождь-стратег.

— Да. Сейчас.

Преодолевая сопротивление гравитации, помноженное на усталость, я поднялся рывком и медленно пошел вслед за кербрийцем. Трое свежих телохранителей антесигнанов и один венатор проследовали за нами на отделении. Даже в окружении своих войск нельзя было забывать о безопасности.

Кербриец привел меня к стене города, на верху которой сейчас занимали позиции сагиттарии Шестнадцатого. Их взгляды были обращены вовнутрь Махен-Тира. Впрочем, после ночной бойни все решили взять перерыв.

Недалеко от городской стены на шерстяном плаще лежало тело светловолосого кербрийца без шлема. Рядом находилось ещё несколько его земляков. Их взгляды были обращены ко мне. Я подошёл ближе, склоняясь над молодым воином. Его тень пока была здесь. Она почти не покинула тело, полностью повторяя его контуры и спокойно пребывая в своей ещё недавно живой оболочке. Кербриец будто бы спал. Его дух тоже.

— Он хорошо сражался, — произнёс относительно пожилой кербриец к трофейному шлему которого легионные кузнецы добавили много позолоты.

— Не сомневаюсь, — ответил я.

— Хотя бывало он сражался лучше, — продолжал свою речь кербриец. — Даже немного обидно, что он ушел к Старику так рано. Хотелось бы ещё за ним понаблюдать. Ну ничего. У меня осталось ещё двое сыновей и дочь.

Очень проникновенная речь. Я чуть не всплакнул.

Опустившись рядом с