Великая Библиотека - Анастасия Шелест

Нелепо. Столько всего произошло за несколько последних дней. Испытывать неловкость из-за танца после того, что случилось до этого, просто глупо, но стоит Эрику опустить ладонь на мою талию, как сердце сжимается и усиленно толкается в грудину, заставляя сдавленно выдохнуть.

Прилив волнения толкает меня между лопаток, заставляя подступить ближе, и я обхватываю Эрика за шею. Глубокий вдох пропускает в легкие знакомые нотки сандала и можжевельника. Хочется закрыть глаза и уткнуться в черную рубашку лицом, словно так весь остальной мир исчезнет.

Я почти осуществляю свое бесконтрольное желание, но Эрик опускает на талию вторую ладонь, и его пальцы аккуратно поглаживают ткань платья, а я чуть не задыхаюсь от этого едва ощутимого жеста. Уголки губ вздрагивают, приподнимаясь. Ноги становятся ватными, но приходится передвигать ими, чтобы легко покачиваться в такт музыке.

Странные ощущения. Эрик молчит, но кажется, что и не нужно ничего говорить. Достаточно того, что я чувствую его прикосновения так ярко, словно они оставляют физические следы. Я бы с радостью нырнула в это чувство с головой, но врезавшийся в спину взгляд сложно игнорировать. Я знаю, кому он принадлежит, но не хочу об этом думать.

Только не сейчас. Не портить момент. Попытаться взять от него все.

Не получается. Сложно отринуть все реалии и утонуть в приятном моменте. Я не могу себе этого позволить, поэтому приподнимаю голову и неуверенно бормочу Эрику в плечо:

– Что-то случилось?

Язык отказывается слушаться. В вопросе явно не хватает деталей. Я хотела спросить столько всего. Как он сходил к младшим, как вообще себя чувствует, но слова уже вырвались, и я прикрываю глаза, проклиная себя за неумение формулировать вопросы.

Эрик опускает подбородок, пытаясь заглянуть мне в лицо, и сводит брови:

– С чего ты взяла?

Будто поводов мало. Будто недостаточно того, что мы танцуем вдвоем посреди гостиной Организации. Словно так и должно быть и ничего странного во всем происходящем нет.

Царапнув ногтями рубашку, я провожу ладонями по плечам Эрика и бормочу:

– Мне кажется, ты напряжен.

Медовый взгляд неторопливо скользит по моему лицу, останавливаясь на губах. Эрик наклоняет голову и спокойно говорит:

– Много всего случилось. Со всеми нами. – Помедлив, он усмехается краешком рта и добавляет: – Или просто дело в том, что ты так близко.

Дыхание сбивается так резко и внезапно, что я комкаю рубашку на плечах Эрика. Он наверняка замечает мой жест – усмехается, качнув головой, – но ничего не говорит. Не знаю, как отреагировать и стоит ли верить своему уставшему восприятию, поэтому судорожно облизываю губы и спрашиваю:

– Как там младшие? Все в порядке?

Густые брови на мгновение хмурятся. Плечи под ладонями напрягаются сильнее, и мрачная тень проскальзывает по лицу Эрика, но он быстро поводит подбородком, стряхивая ее. Перехватив мой взгляд, Эрик приподнимает уголки губ.

– Очень комфортно расположились в твоем доме. – Только я собираюсь напомнить, что дом вообще-то Дианы, как он меня опережает, добавляя: – Анна передавала тебе привет. Говорит, что очень хочет, чтобы ты стала ее наставником.

Образ милой девочки с хвостиками вспыхивает в памяти моментально. Музы, она меня помнит и говорит такое? Только дети способны настолько игнорировать провалы и подмечать хорошее.

Качнув головой, я облизываю губы и опускаю взгляд, сцепив пальцы за шеей Эрика. Голос превращается в шепот:

– Паршивая идея. Думаю, ей придется выбрать кого-нибудь получше. Сомневаюсь, что могу ей что-то дать.

Разве что ее нужно научить, как создать такое количество проблем, что всей Академией потом не разгрести. Или как ошибаться снова и снова, пытаясь все исправить. Или прочитать ей пару лекций о том, что правила созданы для того, чтобы их нарушать. В общем, едва ли что-то действительно полезное и признаваемое Академией.

Быстрым движением Эрик поглаживает мою талию, и я вскидываю голову, испуганно распахнув глаза. Эрик наклоняется ко мне и спокойно говорит:

– Ты слишком строга к себе. Твоим будущим ученикам повезет.

Нет, этого быть не может. Это происходит в моей голове. Эрик не может всерьез говорить мне такие вещи. Что бы между нами ни происходило, он навсегда останется слишком требовательным занудой, который смотрит на всех свысока. Похвала от него, пусть даже завуалированная, – нечто из ряда вон, чудовищно плохой знак.

Может, он что-то знает? Что-то о том, что нас ждет? Апокалипсис? Библиотекари разобрались, как обойти действие артефакта?

Недоверчиво моргнув, я вскидываю брови и чуть не наступаю Эрику на ноги, но он легко поддерживает меня за талию, помогая не отставать от ритма. Даже не показывает, что я что-то сделала не так. Чудовищно подозрительно.

– Нет, – протягиваю я, отказываясь верить в происходящее. – Ты не можешь такое говорить. – Смешок вырывается из груди, и я растерянно улыбаюсь. – Только не ты.

Уголки губ Эрика приподнимаются, но он маскирует этот жест непринужденным выдохом:

– Могу. Почему нет, Тея? Я думаю, многим есть чему поучиться у тебя.

Плохо дело. Я все поняла. Он говорит это, потому что решил свести меня с ума. Невозможно всерьез поверить, что Эрик способен на такие слова, тем более когда никто не при смерти и не в смертельной опасности. Да даже тогда от него не дождаться похвалы. Это все ужасно подозрительно.

Неопределенно мотнув головой, я хмурюсь и, с трудом удерживая улыбку, настороженно протягиваю:

– Что происходит? Кто ты и куда делся настоящий Эрик? Что ты с ним сделал?

В медовых радужках мелькает насмешка. Эрик наклоняется и, невесомо скользнув носом по моим волосам, понижает голос, но я слышу его так отчетливо, словно слова падают прямо в черепную коробку.

– Полагаю, это ты что-то сделала.

Дыхание перехватывает. Я просто не могу контролировать мимику – губы расплываются в бесконтрольной улыбке. Ватные ноги заплетаются, но Эрик снова не обращает внимания на мою неловкость, и я заставляю себя поднять голову, встречая его взгляд.

– Да что на тебя нашло? – Вопрос выходит тихим, но Эрик прекрасно слышит.

Он вздыхает и отводит взгляд, заставляя меня растерянно закусить губу – я не хотела ни смутить его, ни испортить нам вечер. Пока волнение и мысленная ругань на себя за неуместные вопросы захлестывают меня, Эрик протягивает:

– Ничего. – Его рука поднимается с моей талии, и пальцы быстро касаются волос, заправляя выбившуюся прядь за ухо. – Просто подумал, что ты заслужила похвалу.

Он уже отдергивает руку, а я все еще не могу дышать от этого нежного жеста. Музы, это жестоко. Он просто делает такие вещи, но ничего конкретного не говорит. В нашей паршивой ситуации хотя бы капелька определенности