Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

— Нет…

— Вот то-то же… ты как? Не устал?

— А если устал?

— Крепись! Тут уже… вон, давай по тропинке и к конюшням… туда.

— А ты уже знаешь, где конюшни?

— Конечно. Ты ж тоже знаешь.

— Следил?

— А то… работа такая. Но это правильно. Когда на новом месте оказываешься, первым делом стоит пробежаться и посмотреть, где тут и чего… и как охраняется.

— И как?

Про охрану Даглас и не подумал, потому что не видел её.

— Никак, дружище… это самое подозрительное, потому что когда в доме такого параноика, каким был Каэр, нет видимой охраны, поневоле в голову приходят самые недобрые мысли. Вот! Пришли…

Персиваль огляделся и поманил к низкому длинному строению, от которого привычно и приятно тянуло запахом свежего кислого хлеба, соломы и лошадей.

— Сейчас… вот…

Он откинул крюк. Дверь распахнулась беззвучно, и Персиваль махнул рукой.

— Давай… заноси… вот, сейчас найдём.

Конюшня была огромной. Здесь и полсотни лошадей разместятся легко, если не сотня. Узкие окна под потолком пропускали слабый свет, и потоки его заливали, что широкий коридор, что аккуратные чистые денники. Пофыркивали, всхрапывали лошади, и кто-то там, дальше, тоненько заржал, возмущённый ранним вторжением.

— Всё, — Даглас свинью положил и повёл плечами, которые прилично так затекли. И шею ломило. И спину. — Куда…

— А сюда давай, — Персиваль открыл ближайший денник, где хранились ровные тюки сена. — Вот туда засунем, присыплем сверху… погоди…

Он потянулся к ближайшему.

— Надо расставить, чтоб внутри было место, тогда хорошо получится… — он дёрнул тюк и скривился, охнул. — Да чтоб…

— Тэре Анхен покажись. Может, посоветует мазь какую или зелье.

Персиваль вздрогнул.

— Пожалуй… всё не настолько плохо. Поверь моему опыту, ведьма, конечно, посоветует зелье, и оно даже поможет, но вот побочные эффекты…

— Дай я, — Даглас отобрал тюк и поднял. — Иди вон… свинью свяжи.

— Зачем? Заклятье…

— Заклятье — это хорошо, а веревка надёжней. Если её и вправду танерийцы сотворили или изменили, то не факт, что заклятье удержится надолго.

— Эм… а чем…

— Веревку возьми, — Даглас перекинул тюк к двери. — Разрежь и вперед, спутывай. И давай, пока здесь никого нет, а то…

— Не учи…

Даглас попытался соорудить из тюков сена нечто, напоминающее нору. Выглядело, мягко говоря, своеобразно.

— Так… одно копыто, теперь другое… и давай… Даглас, подержи ей ноги, а то брыкается…

Тонкий визг перебил Персиваля, и Даглас обернулся, выронив тюк, который, конечно, рассыпался ворохом золотистого сена. Свинья, с разбегу ударившись в грудь Дагласа, кувыркнулась, хлопнув по лицу кружевным подолом, рухнула на пол. И снова взметнулась солома, а свинья с неожиданной прытью рванула к выходу.

— Стоять, чтоб тебя! — возопил Персиваль, между ног которого она протиснулась, только взметнулась пена розовых кружев. — Стоять!

Он неловко покачнулся и, взмахнув руками, поминая всех свинских родственников до десятого колена, рухнул в проход. Персиваль сумел извернуться и вцепиться в кружево.

— Уи! — возмущённый свинский вопль сотряс воздух.

— Падла! — не менее возмущённый вопль гвардейца был ответом. Свин всхрапнул и попытался выпутаться из платья, но Персиваль, ловко перебирая руками, пополз к нему, чтобы навалиться всем своим весом. Свин захрипел…

— Могу я узнать, что здесь происходит? — сухой строгий голос заставил Дагласа прикусить язык, с которого рвались слова не совсем, мягко говоря, цензурные.

Свинья затихла.

Персиваль тоже.

— Нет, я, конечно, слышал, что за последние годы нравы королевской гвардии изменились и не в лучшую сторону, но, признаться, не верил, — герцог Доннал дэр Туар стоял в проходе. Фигуру его окутывал солнечный свет, а тень легла поперек прохода, и в этом было что-то донельзя символичное. — Чтобы двое тэров, дворян, показавшихся мне с первого взгляда людьми, может, и не самыми приятными, однако достойными, затащили в конюшню девицу…

— Хрю, — жалобно произнесла свинья.

— Это… — Персиваль поднялся на четвереньки. — Это не девица!

— Не имеет значения…

— Это свинья! — выпалил Даглас.

— То есть, девиц королевским гвардейцам уже мало? — прозвучало на диво издевательски. — Вкусы, безусловно, у всех разные.

И…

Так, герцог всё равно был нужен.

— Прошу прощения, крайне неловко, что вы стали невольным свидетелем… — произнёс Даглас настолько спокойно, насколько сумел. — Однако и хорошо. Вы нам нужны.

— Вдвоём не справляетесь?

— Для опознания, — сухо отрезал Даглас. В конце концов, ситуация, конечно, неоднозначная, но не настолько, чтобы издеваться над гвардией. — Скажите, вам знакома эта свинья?

Глава 32

Глава 32 Почти мирная

Современные люди не бояться инквизиции, блюстителей свободы и веры.

О важности формирования правильного образа в глазах общественности

Тэр Бернхард испытывал довольно странные чувства.

Непривычные.

Он стоял у окна, глядя, как во дворе крепости, неловко перебирая суставчатыми конечностями, крутится боевой голем.

— А я говорил, что брать сюда кузин — не лучшая идея, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Не завидуй, дорогой. Девочки просто развлекаются…

— Они снесли угол здания!

— В таком случае, это было хрупкое здание, которое явно требовало реконструкции. И порекомендуй выделить деньги на ремонт.

— Этот мальчишка угол восстановил. И кажется, всё здание тоже.

— Вот видишь.

— Это… нарушает.

— Что?

— Всё нарушает, матушка. Буквально всё! Не ты ли учила меня, что порядок первичен. Что нужно следовать правилам и Уставу. Что именно это и приведет…

— Учила, — матушка вздохнула и почесала бульдога за ухом. — И кажется, несколько перестаралась. Ты был таким… мечтательным, возвышенным. Я боялась, что это помешает твоей служба. Прости.

— Что?

Бернхард обернулся, потому как ему показалось, что он ослышался. Матушка никогда и ни у кого не просила прощения.

— Прости, дорогой, — она встала, подошла к нему и коснулась плеча. — Мне действительно жаль. Я была слишком строга и… ещё сестрица моя… я видела, к чему приводит легкомысленность. И меньше всего мне хотелось, чтобы ты пострадал.

— Я…

Бернхард растерялся.

Впрочем, длилось это недолго, потому что Скорпион, покачнувшись, взмахнул клешнёй и выпустил в небеса огненный шар.

— Чтоб вас! — Бернхард по привычке прикусил язык. И усилив голос, заорал: — Отставить стрелять! Остановиться! Всем!

Скорпион вздрогнул и, кажется, с перепугу, вновь выпустил огненный шар, правда тот, прокатившись по двору — к счастью, никого не задело — ушёл в стену и разлетелся по ней огненным покрывалом. Правда, когда Бернхард выбежал-таки во двор, пламя уже исчезло.

— Извините, господин ревизор, — Каэр скоренько скатывал пойманную силу в шар. Причём шар этот, величиной с небольшую тыкву, был белым и плевался молниями. Что не мешало Каэру и дальше его утрамбовывать. — Они не специально!

— Мы не специально! — донеслось сверху. Голем дрогнул и плавно, даже как-то изящно, опустился на землю. Откинулось забрало и из кабины выглянула кузина Элоиза. —