Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

— Нет.

— Ты!

— Не я! Я в подвале сидел! Вот… умертвия делал! И сделал!

Потому что на сей раз это действительно не я, потому что у меня алиби.

— Значит, твои умертвия!

Взгляд его остановился на Одноглазом.

— Он! — Карлуша вытянул руку. — Это был он!

— Простите, юный тэр, но я, право слово, пребываю в некотором недоумении, — Одноглазый поклонился. — Мне, конечно, лестно, что вы меня знаете, однако в вашем тоне мне слышится и упрёк, хотя я не могу уловить суть его…

— Ты украл мой наряд!

Вот только теперь до меня дошло, что показалось немного странным в платье, которое принёс Патрик. Слишком уж оно выделялось.

Чёрный камзол, расшитый ровными рядами жемчужин. Узкие брюки. Высокие сапоги с отворотами. И кружевной воротник какой-то хитрой формы, который спереди лежал квадратом, а сзади — кругом.

— Вы обвиняете меня вот так, сходу? — Одноглазый нахмурился.

— Стоп! — я влезла, пока Карлуша до очередной дуэли не договорился. — Произошло недоразумение. Карл, позволь представить тебе Балтазара Одноглазого, некогда помощника коменданта этой крепости…

Я обвела дворик рукой.

И где-то вдали что-то громыхнуло, причём так, что земля вздрогнула.

— Что там…

— А, девочки нашли какого-то голема, — Карлуша окинул умертвие взглядом. — Огромного. И теперь пытаются понять, сможет ли он извернуться так, чтобы клешнёй собственный хвост поймать. То есть, проводят оценку подвижности.

— А это мой брат, маг смерти, Карлайл дэр Каэр, — я представила Карлушу, который отступил на шаг и упёр палец в подбородок. А выражение лица его стало на диво задумчивым. — И владелец…

— Создатель, — поправился Карл.

— Создатель наряда. Карл, моя вина. Я послал Патрика, чтобы он принёс какую-нибудь одежду. Сказал спросить у тебя, но как понимаю, он не спросил?

— Верно. Я систему калибровал. Вчера сделал наспех, поэтому есть некоторая дестабилизация в потоках. Нужно было выровнять, а это только снаружи. А наряд приготовил к отправке. Завтра думал передать на столицу с утренним обозом. Вы не могли бы повернуться боком? А пройтись?

— Эм…

Балтазар явно хотел что-то спросить, но подчинился.

— А руки поднять? Выше?

— Я не собираюсь сдаваться даже магу смерти!

— Редактор мне писал, что клиенты жалуются на крой. Дескать, если руки поднять высоко, то ткань некрасиво морщит и в подмышках жмёт. Что пройма рукава узковата. Мне нормально на мой размер, но следует признать, что я несколько худощав, тогда как вы ближе к стандартному.

— Не сказать, чтобы жмёт, но вот поднимать руки неудобно, — Балтазар помахал в стороны. — Но хочу заметить, что при всём прочем сидит отлично. А главное, вот эти пуговицы. С виду просты, но при этом роспись по эмали вместо золота и драгоценных камней — это удивительно свежая идея! Смотрится великолепно и без этого тяжелого дворцового пафоса…

— О, я вижу, вы оценили…

— И вот эти вытачки. Отличная идея скрыть их в боковых швах. А уж стыковка рисунка просто-напросто идеальна! Поверьте, мой портной умер бы от зависти, а потом воскрес бы, чтобы перенять опыт. Впрочем, он и умер, а вот насчёт воскрешения вам надобно к брату…

— Вы преувеличиваете… — Карл заставил Балтазара крутанутся в одну сторону. Потом в другую. Ущипнул за талию и поморщился. — Надо будет слегка подогнать, здесь свободновато выходит.

— Я преуменьшаю. Понимаю, что мода несколько изменилось за время, прошедшее с моей смерти, но всё же приятно знать, что остались люди с тонким чувством вкуса и пониманием…

— Карл!

— Что? — Карлуша обернулся.

— А у тебя ещё одежда есть?

— Нет.

— А надо… там… в общем, много людей. Им бы приодеться во что… для начала хоть во что-то.

— Решим, — Карлуша кивнул и задумался ненадолго. — Помнится, при ревизии попался склад тряпья, где оставляли списанную одежду. Я собирался её уничтожить, но…

— Что? — из подвала выскочил Мэтью Гульден, которому не нашлось костюма, зато отыскалась длинная простынь. Мэтью обернул её вокруг совершенного своего тела наподобие тоги. Что ещё больше усилило сходство с древнегреческим Аполониумом. — Уничтожить? Что уничтожить⁈

— Ветошь, — пояснил Карл. — Старые мундиры, рубашки и прочий хлам…

— Вот! — голос Мэтью был полон скорби. — Поэтому всё и происходит! Склады пустеют, страны разоряются, бюджет испытывает хронический дефицит…

— Из-за старых рубашек? — Карл очень удивился.

— Из-за манеры объявлять хламом вещь только потому, что она слегка пожила и утратила внешний лоск! Но суть! Суть ведь неизменна! — Мэтью перекинул конец простыни через плечо и повелел:

— Веди меня!

— Куда?

— Туда где человеческая беспечность открывает врата в бездну!

— К складу, — перевел Балтазар. — Мэтью сейчас решит вопрос с одеждой…

А главное, произойдёт это без моего участия.

— А! Киц! — Карл обернулся. — Я чего тебя искал. Там ворон прибыл! От матушки!

— Что-то важное?

— Наверное. В руки не даётся и кричит.

Значит, послание только для меня.

Интересно, что там приключилось.

— И где он?

— У коменданта… и этот, носатый, тоже там. И тётушка. Ты только не говори про голема, ладно? Они хвост почти поймали. В том смысле, что испытания близятся к завершению.

— Не скажу.

Предчувствие у меня было… а Мэтти, приложив ладонь к глазам, произнёс:

— И между прочим, использование боевых големов по непрямому назначению увеличивает степень их износа, что в свою очередь…

Глава 33

Глава 33 Кое-что из истории

В самом коридоре находились два снайпера с MK-14, восемь ребят в белом и четверо спецназовцев в красном.

О важности точного учёта при планировании военных операций.

Ворон устроился на подоконнике. Он сидел, нахохлившись и сжимая в лапе свёрнутое в трубочку письмецо. Одним красным глазом ворон смотрел за комендантом, другим — за королевским ревизором, за спиной которого возвышалась тэра Урсула.

— Таким образом, — голос её заполнял комнату, — очевидно, что в существующих обстоятельствах не представляется возможным проведение ревизии согласно утверждённому полану, однако…

Моё появление заставило тэру Урсулу остановиться. Впрочем, лишь затем, чтобы обойти ревизора, заглянуть в бумаги и заметить:

— У вас две ошибки. Мне кажется, это слишком много для столь ответственного документа!

Комендант смотрел на тэра Бернхарда с сочувствием. А тот подавил вздох. Стало быть, давно сидят, если уже дошло не только до письма, но и до исправления ошибок.

— Добрый вечер, — сказала я, подавив зевок. Просто представила полный укоризны взгляд тэры Урсулы.

Ворон радостно каркнул и, взмахнув крыльями, перескочил на плечо. Сунув мне записку, он требовательно постучал клювом по уху.

— Держи, — я поделилась силой. — И отдохни пока. Ответ написать надо бы.

Я огляделась.

Да, над ответом придётся подумать. Как-то всё представить, чтоб матушки не взволновались.

— Берни… — мягко произнесла баронесса, которая тоже