Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

— А крепость?

— А крепость… крепость получила славу проклятой.

М-да, в книгах, которые наставник приносил, такого не было.

Песнь о подвиге — была.

О том, что сто дней стояла крепость, дожидаясь подмоги. И защитники погибли все, до одного, но и после смерти не выпустили оружие из рук. И враг не ступил на землю… и вот теперь выходило, что эта песня — не ложь, но и не вся правда. Хотя… что есть правда?

Тем более вся?

— А что стало с некромантом? — уточнил Кицхен.

— Увы, это неизвестно. Ни его, ни коменданта, ни иных магов обнаружить не удалось.

— То есть он не лежит где-то там, в тайной пещере, не живой, не мёртвый? — Кицхен указал на пол, и все, включая бульдога, на пол посмотрели. — Дожидаясь, когда можно воскреснуть? Нет, не то чтобы я против… просто… когда какой-то маг очень долго лежит, дожидаясь возможности воскреснуть, то может получиться, что его воскрешение… скажем так… не принесёт той радости, которую должно бы. Извините. Не силен в образах.

— Я понял. Хочу заметить, что большинству нормальных людей, — Бернхард умел улыбаться почти по-человечески. — Чьё-либо воскрешение в принципе радости не доставляет.

— Это просто если воскрешать, что ни попадя… извините. Профессиональное. Значит, никаких тайных пещер? Каменных саркофагов, в которых схоронили героев?

— Увы, если подобное и было, то я о том не знаю.

— Жаль… очень жаль…

— А откуда вы вообще взяли это?

— Местная легенда, — пояснил Трувор.

— Что ж… в каждой легенде есть толика легенды, — тэр Бернхард кивнул. — Но если вернуться к изначальной теме, то, как я уже сказал, в последующую сотню лет танерийцы были заняты собой. Хан укреплял власть и государство. Издавал законы, назначал советников, мирил танерийцев с завоёванными народами. Или хотя бы давал правила совместного сосуществования. Сын хана оказался, может, не столь гениален, как отец, но в то же время достаточно умён, чтобы удержать власть и не допустить раскола. Молодое государство росло и крепло. Оно прошло процесс формирования новой структуры, которая причудливым образом соединила два, на первый взгляд не соединимых элемента…

— Берни, ты не лекцию читаешь, — влезла баронесса. — Всё просто. Есть города, и есть кочевья. Земли там обширные, весьма себе пригодные для выпаса скота. А танерийцы издревле были не только воинами, но и скотоводами. Более того, высшая аристократия по сей день предпочитает жить в шатрах. И нормально, когда и наместник над областью, и вся его свита передвигается от города к городу. Заодно и состояние дел проверяют, и суды вершат на местах, и многим иным занимаются. Хотя зачастую эти самые наместники имеют вполне современные по нашим меркам дворцы в столице.

Трувор задумался. А ведь и вправду, про танерийцев учителя почти и не рассказывали.

И правильно. Зачем?

Это зло и только. Привычное. Обычное. Надоевшее, но такое, от которого нельзя избавиться.

— По мере развития танерийцы постоянно пытаются подмять под себя близлежащие земли. В свое время, обнаружив, что флот — это не только красиво, но и полезно, они высадились на Иберийских островах… правда, потом обнаружили, что воевать на голых скалах сложно, и отступили. А через пару лет случилась попытка прорвать и сюда, но тогда на пути встретились Наур.

При упоминании этого имени Трувор явно вспомнил тот холод, что пропитал пепел Мёртвых земель.

Страх. Тоску. Чёрную землю, утратившую способность родить. И ощущение горечи на губах. Даже толики этой памяти хватило, чтобы рука потянулась к клинку.

— Увы, эта война дорого обошлась обеим сторонам, — голос баронессы был ровным, спокойным. — Она не только унесла многие жизни, но и радикально изменила расположение сил в танерийском королевстве. Когда-то Великий хан, пытаясь воспитать новую элиту в верности и послушании, собирал одарённых детей, вне зависимости от их происхождения, и передавал учителям. Те помогали развиваться дару. И, собственно, показывали, что служба на хана куда выгодней войны с ним. Заодно и семьи вынуждены были проявлять лояльность. Однако после его смерти школы постепенно перешли под патронаж храмов. И многие маги примерили одеяния жрецов. Таким образом, формировалась ещё одна политическая сила. После смерти хана, конечно, далеко не все спешили отправлять детей на учёбу. Скорее это стало уделом бедных или тех, кто желал получить шанс в жизни. А рода изначально сильные, богатые, действовали по старинке. Или сами воспитывали детей, или искали им хорошего учителя. У них это весьма распространённое явление, при том нередко учитель и ученик связываются особым обрядом, в результате которого учитель фактически становится ещё одним родителем. Это и почётно, но и ответственно, поскольку часто в случае гибели ученика и учитель уходил следом. Но не суть. После стычки у Мёртвых островов, где погиб и Великий хан, правивший в то время, и почти все маги, танерийцы оказались в непростом положении. На земли их пришла чума…

— Нельзя вырезать род некромантов и не поплатиться, — Кицхен пожал плечами. — Во всяком случае, когда от этого рода остался представитель в относительно здравом уме и при силе. А у лича и того, и другого было в достатке.

— Возможно. Главное, что останавливали чуму храмовники. Они вывели своих подопечных, и оказалось, что под рукой храмов собрались тысячи одарённых. Этого хватило, чтобы выжечь санитарную полосу, отделив заражённые земли. А потом выжгли и сами земли.

— Как понимаю, не только земли? — собственный голос показался Трувору глухим. Баронесса повернулась и склонила голову:

— Верно. Увы, какие времена, такие и решения. Главное, что распространение болезни было остановлено, а жрецы на правах спасителей получили немалые привилегии. Ханом был провозглашён не старший сын предыдущего, погибшего при островах, а его младший брат, который, взойдя на трон, взял в себе жены Верховную жрицу Танари. Правда, было ему всего четырнадцать…

— А со старшим что?

— Чума унесла… последняя жертва. Его объявили мучеником и даже внесли в летопись, но не как хана. С той поры так и повелось. Жен у хана множество, но главная — это всегда Верховная жрица Танери. Кстати, многим подобное положение пришлось не по вкусу. Однако храмы, получив власть, не собираются её отдавать. Более того, они делают всё, чтобы эту власть упрочить. В том числе затевая войны.

— Зачем⁈ — то ли удивился, то ли возмутился некромант.

И Коронный ревизор, переглянувшись с матушкой — долгим был взгляд, выразительным, — произнёс:

— Причин на самом деле несколько. Первая — традиции. потомки Великого Хана просто обязаны воевать. Это их образ жизни, который весьма поощряется. Воинская доблесть, воинская слава… тот, кто не держал в руках оружие, не может