Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

в камере и онемения он словно обжигает кожу. Чувствительность вернулась, и это палка о двух концах. Боже, я, наверное, просто чудовищно выгляжу и ужасно воняю! Сальные волосы спутались. Когда я выберусь отсюда – а это обязательно произойдет, по-другому и быть не может, – я приму самый долгий душ в своей жизни.

В конце лестницы есть дверь, и, кажется, она не заперта. Тупые вампиры! Я очень осторожно толкаю ее и заглядываю в узкую щель, чтобы проверить коридор. На первый взгляд там тихо и пусто, но это еще не значит, что можно расслабиться.

Я проскальзываю сквозь дверь и закрываю ее за собой. Осматриваюсь в очередном мрачном коридоре, который чуть меньше пахнет сыростью, но выглядит куда современнее подвала. В концах коридора расположены двери. Я выбираю правую и двигаюсь к ней.

Я стараюсь ступать как можно тише и чем ближе подхожу к двери, тем отчетливее слышу легкое жужжание. Оказавшись у двери, я осторожно ее приоткрываю и смотрю внутрь. К счастью, я не прогадала: в этой комнате я вижу Валена, пристегнутого к столу. Из его рук тянутся трубки, с помощью которых аппарат выкачивает кровь и разливает ее по пакетикам.

Горизонт чист, поэтому я подхожу к нему. Он лежит с закрытыми глазами, и я не могу понять, в сознании ли он.

– Вален, – шепчу я.

Он не спеша поднимает веки, и при виде меня его глаза широко распахиваются.

– Мы сваливаем из этой дыры. Давай, вставай. – Я показываю на дверь и начинаю отсоединять трубки. Я, конечно, не медсестра, но это неважно. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

После забора крови он выглядит немного вялым, и я подбегаю к большому холодильнику в углу. Радуюсь, что моя догадка верна: хватаю несколько пакетов с кровью и передаю ему, чтобы он их выпил. Вален не задает лишних вопросов и залпом осушает пакеты. Надеюсь, это не его собственная кровь, что было бы немного странно, хотя, с другой стороны, чем она хуже чужой?

Раны на его руках затягиваются прямо у меня на глазах, и я вновь понимаю, насколько он меня сильнее. Надеюсь, когда мы выберемся отсюда, то сможем познакомиться поближе и стать друзьями. Хотя, зная Зава, он будет ревновать и околачиваться рядом. Наверное, не стоит говорить Заву, что Вален укусил меня раньше него самого.

Мы, должно быть, выглядим как сбежавшие пациенты сумасшедшего дома. Он – с длинными грязными волосами и в лохмотьях. Алая струйка крови стекает с подбородка на босые ноги. И я – бледная, с испачканной грязью и кровью кожей. Мой наряд немногим лучше его.

– Ты хоть знаешь, как отсюда выбраться? – шепчу я, выглядывая за дверь, проверяя, не заметил ли кто-то нашей возни.

– Нет, – отвечает он, и его голос звучит тверже, чем прежде. – Меня всегда приводят прямо сюда, а потом относят обратно.

– Черт. Значит, придется импровизировать. – Надеяться на побег без проблем довольно глупо, но пока все идет как по маслу.

Вален сжимает мою руку.

– Увидимся на той стороне, Селин.

Надеюсь, он имеет в виду не загробную жизнь.

Я киваю в ответ и собираюсь с духом.

Мы выходим в коридор и добираемся до противоположной стороны, как вдруг одна из дверей распахивается. Вошедший вампир замирает как вкопанный, увидев нас. В следующую секунду его сердце вырвано из груди, а голова катится по полу.

Я поворачиваюсь к Валену, который держит в руках окровавленное сердце, – он шокирован тем, что сделал, не меньше меня. Похоже, у него сработали рефлексы, но я уверена, что с тех пор, как он чувствовал в себе достаточно силы для такого, прошло много времени.

– Черт, – бормочу я, заметив мигающий дистанционный пульт. Вампир успел нажать большую красную кнопку перед смертью, и судя по топоту приближающихся шагов, он поднял тревогу. – Мы в заднице.

– Сюда. – Вален хватает меня за руку и тянет за собой, но я едва поспеваю за ним на своих ватных ногах.

Я еле дышу, меня начинает мутить. Ему, видимо, надоело мириться с моей медлительностью, потому что он подхватывает меня на руки. Похоже, моя кровь и те пакеты помогли ему окрепнуть, раз он может меня нести, а я только рада, если это поможет нам быстрее выбраться отсюда.

Мы мчимся по коридору с такой скоростью, что волосы хлещут меня по лицу. Вален, кажется, движется на ощупь, но теперь, когда его вампирские чувства обострились, я верю, что он ведет нас к выходу.

– Постой, мы должны проверить, нет ли здесь Зава, – начинаю я паниковать. Вдруг Женевьева заковала его в цепи и держит где-то здесь?

– Если бы он был тут, я бы уже учуял его. Когда я выпил твоей крови, я начал чувствовать связь. – Его слова успокаивают меня, и он продолжает вести нас через лабиринт коридоров и дверей.

По телу разливается облегчение. Раз Зава здесь нет, надеюсь, это означает, что он в безопасности. Не хочу думать об ином.

Меня мутит от скорости, с которой движется Вален. Он останавливается перед дверью, открывает ее и запихивает меня внутрь. В шоке я оглядываюсь и понимаю, что нахожусь в кладовке с ведрами и швабрами. Не понимаю, зачем он это сделал, но потом снаружи раздается грохот.

Я выглядываю и вижу, как Вален сражается с несколькими вампирами. Даже несмотря на свое заточение, он отлично дерется, и я понимаю, что со мной в виде обузы ему было бы не справиться. Он не дает вампирам приблизиться к двери, безжалостно убивая одного за другим. Кажется, в нем проснулась новая сила.

Один из вампиров, словно бешеная тварь, заскакивает Валену на спину, и тот отряхивается, чтобы его сбросить. Вампир впивается зубами и вырывает кусок плоти из плеча Валена. Он хрипит, отчего я понимаю, что ему ужасно больно, но не сдается. Крепко схватив вампира за руки, он перебрасывает его через голову и, когда тот приземляется на пол, с размаху вдавливает ногу в грудь. Его босая ступня буквально проламывает грудную клетку вампира насквозь.

Что он, черт возьми, такое? Не думаю, что Вален обычный вампир.

Первая атака отбита, на лице Валена читается усталость, и он прислоняется к стене, чтобы перевести дух. Совсем скоро он израсходует выпитую кровь, и тогда нам придется несладко. Неужели мы прошли весь этот путь, чтобы снова оказаться в ловушке?

Мне просто хочется оказаться дома с моим ворчливым котом и безумным жизнерадостным вампиром. Ава уже наверняка рвет и мечет, еще мне нужно позвонить отцу, и работа моя, скорее всего, уже висит на волоске.

Покой длился