"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Петровну мы нашли почти сразу. Она оказалась дамочкой лет пятидесяти с планшетом в руках и очень несчастным лицом. На груди, к белой блузке, был приколот бейдж «главный распределитель». Честно говоря, даже не знал, что существует такая должность.

Ольга Петровна глянула на наши вёдра, ткнула пальцем в неопределённую сторону и затараторила:

— Так, цветы. Двенадцать вёдер в фойе первого этажа, к стойкам. Девять в гримёрные Девятки. Три ведра белых роз поставьте в партер, там будет сидеть Совет Старейших. И не вздумайте воровать вещи из гримёрок! Знаю я вас. Так и норовите утащить что-нибудь из шмоток Апогея.

После чего убежала.

Лучше и придумать нельзя. Нам официально велели разнести цветы по всему зданию.

Дальше мы работали. Реально работали. Честно таскали эти долбаные вёдра часа полтора. И одновременно смотрели.

Фойе первого этажа — мрамор, зеркала, гардероб на всю стену. Народу до хрена. Правильно Зубов сказал, нам тут делать нечего.

Минус первый — то, что нужно. Служебные коридоры, кухня, откуда несло жратвой на весь этаж, склады, гримёрки. Люди бегают как потерпевшие, глаза у всех навыкат, никто ни на кого не смотрит. То, что четверо придурков в форме мечутся по всему Дворцу с розами, никого не удивило. Пару раз меня и Гнуса останавливали помощники «распределителя», по крайней мере так было написано на их бейджах. Мы на голубом глазу соврали, что заблудились. Прокатило.

Развилку нашли с третьей ходки. Всё как на кривой схеме цербера. Три коридора: один назад к выходу, второй куда-то влево, третий — вверх по короткой лестнице и дальше к кулисам. Я специально протащил ведро по этому маршруту до самого конца и убедился, что дверь за сцену не заперта. Её только подпёрли табуреткой, чтобы не хлопала.

А самое офигительное — вся обслуга, типа гримеров, статистов, администраторов и прочей лабуды, отиралась с другого конца сцены. Здесь не было вообще никого. Только валялись остатки каких-то декораций.

Отлично.

Потом мы с Толиком отпёрли долбаные белые розы в партер. Гнус обливался потом и тихо проклинал всё на свете, не привязываясь к личностям. Мне на удивление вообще не было тяжело. В какой-то момент я даже понял, что легко могу подхватить сразу десяток вёдер.

«Твоё тело меняется», — сухо напомнил Мозгоед.

Он вообще был молчалив и загадочно скромен. Будто ждал чего-то.

Чтобы попасть к аппаратной, нам снова пришлось сделать вид, что мы заблудились.

Коридор, ведущий к нужному нам помещению, оказался узким, полутёмным, с бордовой ковровой дорожкой. По потолку тянулись кабель-каналы. Гнус на них покосился и еле заметно кивнул. Видимо, что-то отметил для себя. Ещё метров через десять обнаружилась аппаратная. Она была приоткрыта. Внутри гудела техника, спиной к нам сидел мужик в наушниках, ковырялся в каком-то пульте.

Толик замедлил шаг ровно на секунду. Заглянул. Потом спокойно потащил своё ведро дальше. Мы сделали круг почёта, громко повозмущались идиотским расположением комнат и двинули обратно.

— Ну? — спросил я на лестнице.

— Нормально, — тихо сказал Гнус. Аура у него шла ровным зелёным. — Когда начнётся шоу, режиссёрскую скорее всего запрут изнутри. Но замок там простой, вскрою за минуту. Внутри всё как и думал. Даже лучше. Главное добраться до основного пульта.

— Считаешь, тебя не услышат, когда будешь работать с замком? — поинтересовался я у Толика.

— Уверен. Будет такой шум, что хоть с ноги выбивай.

Гримёрки Девятки оставили напоследок. Цветы туда понесли Гнус и Сиротин. Мы с Зубовым побоялись светить свои физиономии. По идее, Девятка ещё не приехала — рано, но чёрт его знает. Вдруг по закону подлости здесь ошивается тот, с кем мы уже встречались.

Пацаны сделали финальную ходку, вернулись во двор. Зубов курил, привалившись к борту, на них даже не смотрел.

— Всё чисто, — сказал Люк, проходя мимо воспитателя.

— Знаю, — ответил цербер. — Ты мне другое скажи, подвал пощупал? Нашёл ходы и выходы?

— Нашёл, — спокойно констатировал Сиротин. — От развилки через один из коридоров можно дойти до комнаты, где есть выход в подвал. Судя по ощущениям, его заложили кирпичом, но стенка слабенькая. Псих разобьёт легко. У него сейчас физические возможности покруче, чем у взрослого качка. Оттуда через подвальные помещения выберемся в коллектор. Дальше направление определить не смог, слишком далеко, но из любого коллектора всегда есть выход. Разберёмся.

Потом мы просто сидели в фургоне и ждали.

Через пару часов во дворе началась движуха посерьёзнее. Фуры уехали, вместо них подтянулись другие машины. Ольга Петровна пронеслась мимо нашего автомобиля три раза, каждый следующий с более несчастным лицом.

Около семи вечера снаружи, со стороны парадного входа, активизировались зеваки. Или фанаты. А может, и те и другие. Мы ни черта не видели, только слышали. Но зато слышали прекрасно.

— АПОГЕ-Е-ЕЙ!!!

— Аркаша!!! Сюда посмотри!!!

Через минут пять толпа взвыла снова, но уже иначе. Тоньше, восторженнее.

— Панацея! Панацеечка!

Гнус, сидевший у задних дверей, аж шею вытянул. Будто мог с такого расстояния, сквозь металл и каменную кладку здания, что-то рассмотреть.

— Слышь, Псих… Красная дорожка… Там сейчас вся Девятка проходит.

— Наверное, — пожал я плечами.

— Может, хоть одним глазком…

— Никонов! — донеслось из кабины.

Толик заткнулся.

Вой со стороны парадного входа продолжался ещё минут сорок. Горнило, Бастион, Стикс, кого-то ещё выкрикивали, я не разобрал. Судя по децибелам, народу перед Дворцом собралось тысячи три, не меньше.

Ровно в девятнадцать пятьдесят Зубов посмотрел на часы.

— Идём, — коротко велел он.

Переодевались прямо в фургоне. Цербер вытащил из-под сиденья сумку, оттуда появилась ещё одна форма. Серая, с оранжевыми полосами на рукавах и надписью «Энергослужба» на