"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Пятая — кукловодство. Управление чужим телом. Внедрение ложных воспоминаний. Работа без зрительного контакта, на расстоянии.

Шестая… Тут Люк запнулся.

— Что? — спросил я.

— Про неё написано «предельная», — рыжий пожал плечами. — Стирание личности объекта воздействия. И работа с несколькими целями сразу. Дальше страница порвана.

Я откинулся на стену фургона.

Значит, так. Что мы имеем. За неполную неделю я прошёл нулевую, первую, вторую. Дальше залез Зубову в самую сердцевину и вытащил оттуда мёртвого пацана — это четвёртая, если не пятая. Крыс в бункере поднял вообще без всякого зрительного контакта, через бетонные перекрытия. Толпу у забора качнул через две стены и сотню метров.

А поверхностные мысли, между прочим, читать до сих пор не умею. Вообще. Ни одной.

Зашибись. Скачу по ступеням, как обдолбанный кузнечик, пропуская половину.

«Что-то ты приуныл», — заметил Мозгоед.

«Ты мне говорил, что нельзя прыгать через ступени. Что сожгу себе мозги».

«Говорил».

«И?»

«И ты прыгаешь. Прими это как данность, Псих. У тебя всё не по учебнику».

«Почему?»

«По кочану», — ответил телепат и тактично ушёл в туман.

Я посмотрел на Сиротина. Он невозмутимо перелистнул страницу, уткнулся обратно в книгу.

— Люк. А там написано, за сколько эти ступени проходят? Ну, в среднем.

— Написано, — кивнул рыжий, не отрываясь от текста. — От восьми до пятнадцати лет тратит телепат на познание своего Дара.

Дважды зашибись. У меня срок уложился в десяток дней.

Пока мы с Сиротиным беседовали, Толик успел трижды сообщить, что затекла задница, дважды спросить, скоро ли начнётся движуха, и один раз получить обещание остаться без башки, потому как её вот-вот открутят. Зубов открутит, само собой.

Наконец снаружи заурчал мотор.

Впритык к нашим задним дверям подкатил ещё один фургон. Такой же обшарпанный, только серый и без всяких надписей. Номера заляпаны грязью так качественно, что даже стало интересно — это они через поле ехали или всё-таки специально мазали.

Зубов вылез, велел нам тоже выбираться.

Из серого фургона появились двое. Здоровые, лет по тридцать, в спортивных куртках. Один коротко кивнул церберу, второй вообще никак не отреагировал.

Дальше началось самое интересное.

Они распахнули свои двери, наши двери и молча, очень быстро принялись перекидывать к нам вёдра. В вёдрах реально были цветы. Белые розы, ещё какая-то фиолетовая хрень с длинными стеблями, зелень. Штук тридцать вёдер, а может, и больше.

Никаких бумажек. Никаких накладных. Ни единого слова. Даже «привет» никто не сказал.

Перекидали за четыре минуты, захлопнули двери и уехали.

— Слышь, Иван Сергеевич… — сказал я задумчиво, провожая серый фургон взглядом. — А ты уверен, что это цветы?

— Что? — цербер обернулся.

— Ну вот прям точно уверен? Может, там между розочками ещё что-нибудь заботливо переложено? Пакетики какие-нибудь. Больно парни мне показались специфическими. Сработали молча, без документов, тачка с грязными номерами. Прям как в кино про торговцев дурью.

Зубов посмотрел на меня очень нехорошо.

— Что? — я наигранно развёл руки и поднял брови. — Просто спрашиваю. Чисто для понимания. Если нас загребут на входе, хотелось бы понимать, за что именно.

— Знаешь, Рубин… — цербер выглядел совершенно серьёзным, будто собирается реально ответить на мой вопрос. — Тебя убьют не за то, что ты телепат. А за хреновое чувство юмора и поганый язык. Быстро все по местам.

Он высказался, развернулся и полез обратно в кабину.

Только мы загрузились, машина тронулась с места. Через пять минут наш фургон подъехал к техническому двору с северной стороны.

Въезд перекрывал шлагбаум, тут же стояла будка охраны. Оттуда вылез мужик в форменной куртке, окинул наш непрезентабельный автомобиль взглядом, лениво махнул рукой — что-то среднее между «тормози» и «вылазь».

Зубов выходить не стал, сунул ему в окно какие-то бумажки. Откуда он их взял, понятия не имею. Впрочем, я уже давно перестал удивляться фокусам старшего воспитателя. Мне кажется, если бы ему понадобился приказ Совета Старейших с личной подписью Раменского, он бы и его нашёл. Через старых знакомых. За два часа.

Охранник изучал бумажки секунд десять. Читал про себя, но при этом шевелил губами, будто проговаривал каждое слово. Потом обошёл фургон сзади, велел открыть дверцы. Зубов с недовольным видом выбрался из тачки, послушно выполнил распоряжение.

Мужик увидел вёдра с цветами, нашу троицу, наряженную в форменную одежду, и потерял к нам всякий интерес.

— Разгрузка справа, — сообщил он церберу. — Спросите Ольгу Петровну, она скажет, куда нести цветы. Быстрее давайте, вы не одни такие. Народу сегодня не протолкнуться.

Затем снова махнул рукой, но уже в сторону будки. Шлагбаум пополз вверх. Видимо, есть ещё один охранник, который нажимает кнопочку.

С одной стороны — абсолютно безалаберное отношение к безопасности мероприятия подобного уровня и масштаба. С другой — вряд ли найдутся идиоты, которые захотят устроить какую-нибудь диверсию в концертном зале, набитом одарёнными. А вот поди ж ты, нашлись.

Фургон въехал на территорию Дворца. Задний, хозяйственный двор гудел, как разворошённый улей. Народу тут было — реально не протолкнуться. Охранник не соврал.

Для начала большую часть двора занимали три фуры. На них привезли декорации и всё, что необходимо для оформления. Между грузовиками стояли какие-то тележки и ящики, по земле тянулись кабели. Тут же суетились люди из обслуги и персонала. Человек сорок, если не больше. Кто-то тащил ящики, кто-то орал, кто-то курил под козырьком. Всем было совершенно некогда глазеть по сторонам и абсолютно плевать на четверых работяг в синих куртках.

Ольгу