Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Вряд ли, дорогуша, — сержант медленно поднялся, покачав головой. — Ты облажалась. Попалась. А старик не любит неудачников. Так что тебя ждет только смерть. Несчастный случай в камере. Или самоубийство от глубокого раскаяния. Варианты есть.

Борисова побледнела. Волосы на ее голове буквально встали дыбом от ледяного ужаса. Она знала — это не пустые угрозы. Архивариус действительно мог организовать ее смерть прямо здесь, в следственном изоляторе, и никто бы даже не стал разбираться.

Сержант, выполнив свою миссию, уже направился к выходу, когда она, собрав последние остатки воли, окликнула его.

— Подожди!

Он обернулся, лениво приподняв бровь.

— Что, передумала?

Думай, Алина, думай! У тебя есть только один козырь. Один-единственный. Разумовский.

— А что если… — Борисова облизнула пересохшие губы, и ее голос стал низким, заговорщицким. — Что если есть девочка, которая знает больше положенного?

Глава 11

Весь вчерашний день я проспал, а вечер… вечер провел с Вероникой. Тихий и уютный.

Но все когда-то заканчивается и вот на следующее утро я сидел на кухне, за столом, а девушка хлопотала у плиты, раскладывая по тарелкам румяные, шипящие драники. Запах жареной картошки смешивался с горьковатым ароматом свежесваренного кофе, создавая ту самую простую, почти осязаемую атмосферу домашнего уюта, которой мне так отчаянно не хватало в этой, вечно спешащей жизни.

— Держи, — Вероника поставила передо мной тарелку с аккуратной горкой драников, рядом — маленькую пиалу с густой, деревенской сметаной. — И сырники на десерт. Нужно восстанавливать силы.

— Ты меня балуешь, — искренне улыбнулся я, подцепляя вилкой первый, обжигающе-горячий драник и щедро окуная его в сметану. Вкус был идеальным. Простым и настоящим.

— Она тебя балует! — раздался возмущенный, почти истеричный писк откуда-то сверху. — А где мое печенье⁈ Где моя законная доля за ночные подвиги⁈

Я медленно поднял глаза.

Фырк, материализовавшись в самом неудобном месте, висел вниз головой на дверце навесного кухонного шкафа, отчаянно пытаясь своей крошечной лапкой подцепить и открыть ручку.

— Тут должно быть печенье! Я чувствую запах! Оно там! Я знаю!

Бурундук, поняв тщетность своих усилий, ловко перепрыгнул на соседний шкаф, оттуда — на открытую полку со специями, сбив при этом тяжелую керамическую солонку. Раздался громкий стук.

— Что это упало? — Вероника, стоявшая спиной к нам, обеспокоенно обернулась.

— Солонка, — я встал и, подняв ее с пола, поставил на место. — Наверное, плохо стояла. Морковка ночью, скорее всего, уронила.

Морковка, мирно дремавшая на подоконнике, недовольно дернула ухом, но глаз не открыла.

Фырк тем временем, оставив в покое печенье, обнаружил на столе сахарницу и с восторженным писком нырнул в нее головой, вынырнув через секунду отряхнулся как будто был весь в сахаре и лизнул кусочек.

— Рафинад! Тоже сойдет! Хоть что-то!

Вероника села напротив меня, налила себе кофе и с какой-то новой, задумчивой нежностью посмотрела на меня.

— Слушай, я все думаю… — начала она, медленно помешивая сахар в своей чашке. — Зачем Борисовой вообще понадобилось убивать Яну? Это же безумие какое-то. Я понимаю — карьера, интриги, подставить кого-то… Но убийство? Ради чего?

Я отложил вилку.

Вопрос был абсолютно логичным. Для человека, не знавшего всей подоплеки, поступок Борисовой выглядел как действие сумасшедшей. Нужно было объяснить ей все так, чтобы она поняла логику преступника, не напугав ее при этом еще больше.

— Борисова работала на того же человека, что и Волков с Сычевым, — сказал я осторожно, решив пока не упоминать прозвище «Архивариус». Это слово казалось слишком неприятным, чтобы произносить его здесь, на залитой солнцем кухне. — А это значит только одно — Яна застала ее за каким-то очень грязным делом. Настолько грязным, что проще было убрать свидетеля, чем рисковать разоблачением.

— Но что это могло быть? Что такого можно найти, за что убивают?

— Пока не знаю. Вчера я не стал расспрашивать Яну — на ней лица не было после всего пережитого. К тому же она наверняка все рассказала полицейским и Мышкину. Пусть они занимаются официальным расследованием, собирают формальные показания. А я расспрошу ее сегодня, когда она немного придет в себя, в спокойной обстановке. Иногда в личной беседе человек вспоминает детали, которые упускает на допросе.

Вероника нахмурилась и решительно отставила в сторону свою чашку с кофе. Ее взгляд стал серьезным и полным тревоги.

— Илья, пожалуйста, не лезь в это. Я боюсь за тебя. Эти люди… они же готовы убивать! Они чуть не убили Яну прямо в ординаторской! Что им стоит сделать то же самое с тобой где-нибудь в темном переулке?

— Это мой долг, — твердо сказал я, накрывая ее холодную руку своей. — Они угрожают не только мне. Они угрожают моим коллегам, моим пациентам. И возможно я смогу вывести их на чистую воду.

Она долго смотрела мне в глаза, и я видел в ее взгляде всю ту борьбу, что бушевала у нее внутри — страх за меня и понимание того, что я не отступлюсь. Наконец она тяжело, почти обреченно вздохнула.

— Ладно. Я понимаю. И буду поддерживать тебя в любом случае. Только… будь осторожен, хорошо? Пожалуйста.

— Обещаю.

— Двуногий! — Фырк, наконец, вынырнул из сахарницы с кусочком рафинада, зажатым в зубах, и возмущенно уставился на меня. — Я все проверил! Печенья нет! Это возмутительно! Я требую компенсации! И моральной, и материальной!

Я допил остывший кофе и встал из-за стола. Разговор был тяжелым, но необходимым. Теперь она знала, и мне не придется врать ей или скрываться.

— Спасибо за завтрак. Было очень вкусно.

— Приходи на обед в столовую, если сможешь вырваться, — Вероника поднялась следом и, подойдя, коротко, но крепко обняла меня, а потом легонько чмокнула в щеку. В этом простом жесте было больше поддержки, чем в сотне слов.

Я кивнул и направился к выходу. Веронике нужно было на работу, но позже.

День обещал быть долгим. И начинать его нужно было с разговора с Яной.

По дороге на работу, когда я свернул на тихую, безлюдную улочку вдоль которой выстроились старые липы, я начал разговор с Фырком.

— Ну что, дорогой друг, — начал я, понизив голос. — За завтраком с Вероникой не удалось обсудить. Рассказывай сейчас! Что удалось выяснить?

Фырк, который до этого дремал у меня в кармане,