Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Глянул и забыл, другими вопросами голова занята оказалась.

Кто и зачем? Кто и зачем? Кто, зачем и что мне теперь с ним делать?

Устроить ловлю на живца с собой в роли приманки и попытаться разобраться доступными методами — это первое что на ум пришло, но как бы меня самого в оборот не взяли. Опять же может так статься, за мной компетентные органы наблюдение установили, а за покалеченных или тем паче приконченных оперативников по головке точно не погладят.

А значит — что? А значит, надо звонить Городцу.

Так я, заглянув в ближайшую аптеку, и поступил. Взглянул на часы, решил попытать удачу и первым делом набрал домашний номер куратора, как ни странно — свезло. Георгий Иванович на службу ещё не уехал и разрешил говорить открыто, только обойтись без имён. Выслушав меня, он с откровенным недоверием уточнил:

— Откуда такая уверенность, что тебя собирались брать?

Честный ответ непременно повлёк бы за собой присказку о том, что креститься надо, вот я и буркнул:

— Сложилось такое впечатление.

— Пил вчера?

— Стакан вина, — честно сознался я.

В трубке послышалось раздражённое фырканье.

— В следующий раз сразу звони, дежурную группу вышлю. Ещё рабочий номер мой новый запиши, но его набирай только в случае крайней необходимости и лишнего по телефону не болтай. Там пишут. — Георгий Иванович продиктовал пять цифр, потом вздохнул и сказал: — Прикреплю-ка я к тебе сотрудника, пусть в наружном наблюдении практикуется. Если кого из наших общих знакомых приметишь, с хвоста не сбрасывай.

Мне отнюдь не хотелось, чтобы за мной кто-то день-деньской шастал по пятам, но деваться было некуда, покладисто согласился:

— Хорошо. — И дабы совсем уж не осталось никакой неопределённости, уточнил: — А до этого за мной никого не пускали?

— Нет! — объявил Городец.

— А…

Ответом стали короткие гудки. Дослушивать меня Георгий Иванович не посчитал нужным и попросту кинул трубку. Не очень-то это и вежливо, не говоря уже о том, что дело отнюдь не в досужем любопытстве.

Но одно можно сказать наверняка — вчера за мной не контрразведчики следили. Определённо — не они.

По спине пробежал неуютный холодок.

Пронести пистолет на территорию студгородка не получилось. Изначально я намеревался сделать это совершенно открыто, поскольку формально продолжал числиться в Бюро оперативного реагирования, да к тому же имел на руках корочки старшины ОНКОР. Вот и выдал за табельный, благо вахтёры на проходной за время моей службы предъявлять оружие к досмотру не требовали ни разу, но не тут-то было, не прокатило.

Из Бюро уже спустили уведомление о моём отстранении от службы, а сотрудникам ОНКОР для проноса оружия на территорию студгородка требовалось специальное разрешение. Я с показным безразличием пожал плечами и пообещал выправить все необходимые бумаги, а пока что наплевал на риск негласного досмотра оставленных посетителями вещей и убрал пистолет в одну из ячеек металлического шкафа, именно для таких вот случаев и предназначенного.

Наплевать на формальности и пройти на территорию с пистолетом в кармане мне и в голову не пришло, ибо практиканты-аналитики просвечивали всех входящих едва ли не насквозь. А, может, и без всякого «едва ли». Кто их знает?

Увы, панацеей столь серьёзные меры безопасности всё же не были. Я и встал ни свет ни заря именно из-за совместного совещания по этому поводу руководства студсовета и дружины. Обсуждали мы участившиеся случаи изъятия у студентов опиума и кокаина — пусть ловить распространителей и было задачей оперативников Бюро, но в ректорате требовали принятия незамедлительных мер решительно ото всех.

— Слава богу, учёт морфия налажен! — выдал под конец собрания Ринат Сафир.

Касатон досадливо отмахнулся.

— Брось, Ринат! Дело не в учёте, а в отсутствии спроса. Надо отдавать себе отчёт, что мы имеем дело с целенаправленным распространением наркотиков в студенческой среде, инициированным извне!

Руководитель студенческой дружины покачал головой.

— Нет никаких подтверждений этой версии.

Стройнович насмешливо фыркнул.

— Ну конечно! А тебя не смущает тот факт, что продавцы шифруются почище шпионов? К этому делу уже контрразведка подключилась, а один чёрт результатов нет! Самое большее — несколько человек из низового звена загребли!

— Это ничего не доказывает!

— Товарищи! — обратился ко всем сразу председатель студсовета. — Давайте не будем переливать из пустого в порожнее! Какие ещё вопросы на повестке дня?

— У меня «СверхДжоуль» уже в печёнках сидит, — заявил в ответ Ринат Сафир. — Это какой-то натуральный рассадник космополитизма! Сигнал за сигналом идёт! Тамошняя публика все изменения в стране принимает в штыки и только критикует, критикует и критикует! Абсолютно неконструктивную позицию демонстрируют!

Взгляды всех собравшихся обратились к Якову Беляку. Тот набычился.

— А что вы на меня смотрите? Я давно из клуба вышел!

— Может, и напрасно? — мягко поинтересовался председатель студсовета.

— Мне разорваться, что ли, было, Сева? — возмутился Беляк.

Всеволод нахмурился.

— Да уж не разорвался бы! А вот сейчас нас спросят за это безобразие, и что отвечать прикажешь? Это ведь не просто клуб! Это студенческий клуб!

— Просто неформальное объединение!

— А какая разница?! Ты там главным до недавнего времени был, а все поговорку помнят, что рыба с головы гниёт!

— Так это я во всём виноват?

— Да ни в чём я тебя не обвиняю! Но если ситуация продолжит усугубляться, это бросит тень в том числе и на студсовет!

— Мальчики, не время искать крайних! — вмешалась в перепалку пухленькая Диана. — Кто там сейчас председательствует? Маша Бердник? Надо разобраться, не справляется она или разделяет неконструктивную позицию критиканов! Касатон, а ты что молчишь?

Стройнович решительно рубанул рукой воздух.

— А у нас нет полномочий разбираться! Вопрос надо на студсовет выносить!

— И что мы вынесем? — возмутился Всеволод. — Конкретика у нас есть? — Он посмотрел на руководителя студенческой дружины. — Что там с твоими сигналами, Ринат?

— Конкретики мало, исключительно о каких-то общих тенденциях разговор идёт, — признал тот. — Но это просто никто доносчиком прослыть не хочет. А если не отреагируем, с нас потом спросят, как такой оппозиционный гнойник проморгали!

— Надо в Бюро обращение писать, — предложил молчавший до того заместитель председателя студсовета.

— Не их профиль, придётся ректорат в известность ставить, — возразил ему Касатон.

— Сами же слышали — конкретики нет! — взорвался Всеволод.

— А если их в институтской малотиражке пропечатать? — предложил я. — Диана, ты ведь главред «Сверхзадачи»? Можем в следующий номер статью о сборище космополитов и любителей красивой жизни поставить? Тогда никто не скажет, что студсовет бездействовал!

— Не надо так в лоб, — пробурчал Яков Беляк. — Фельетон для начала забацаем. Я сделаю.

— Ну вот! —