Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Так-то лучше, — пробурчал Стройнович, поправляя пиджак. Лицо его аж побелело от бешенства, но он удержал эмоции под контролем и указал мне на дверь. — Петя, что скажешь?

Замок оказался выбит точечным выбросом сверхсилы — так я, по крайней мере, предположил, поскольку дверь казалась весьма прочной на вид и даже при наличии подходящего инструмента требовалась недюжинная сноровка, чтобы вынести запор, не переполошив грохотом половину корпуса и не оставив на досках отметин от пробных ударов.

— Надо у аналитиков информацию об энергетических возмущениях в этом здании запросить, — отметил я.

— Да это вообще не ваше дело! — рыкнул Илья Скоморох. — Чего вам здесь надо?!

Толпившиеся в коридоре студенты из кружка Резника одобрительно загудели, и Касатон фыркнул презрительно.

— Тебя забыли спросить, что наше дело, а что нет!

И вместе с тем переступать через порог Стройнович не стал, лишь заглянул во взломанную дверь и отступил на шаг назад.

Невесть что позабывший тут Федя Острог, высокий и нескладный, протолкался через толпу и взялся сбивчиво доказывать в противовес ему пухлому Ивану Дубку:

— Да поймите вы, необходимо совместное заявление! Это же преследование по политическим мотивам. Предвыборная провокация!

Илья и тут не сдержался, рявкнул:

— Да катись ты к своему Чертопруду, каланча! Без тебя разберёмся!

— За языком следи! — огрызнулся долговязый студент. — Ваш Резник сам предложил его кандидатуру на выборах поддержать! Все это слышали!

— Не так всё было! — взвизгнула Эля. — Что ты врёшь?!

Иван Дубок втянул голову в плечи и отошёл в сторонку, а я последовал примеру старшего товарища и тоже заглянул в дверь. Короткий коридорчик упирался в просторный кабинет, на полу которого валялись рассыпанные листы писчей бумаги. Больше ничего из ряда вон заметить не удалось.

От лестницы послышались громкие голоса, и взбудораженные студенты мигом перестали перегораживать проход и расступились, выстроились вдоль стеночки, обратили всё своё внимание на порывисто шагавшего по коридору доцента Резника. Следом поспешали Альберт Павлович и Михаил Игоревич из оперчасти Бюро. Позади всех с важным видом шагал Максим Бондарь.

— Провокация! — попытался было вякнуть самый недалёкий из студентов, но Борис Давидович заставил его умолкнуть решительным взмахом руки.

После этого он театральным жестом указал на взломанную дверь.

— Вот, полюбуйтесь, господа!

Альберт Павлович сразу взялся изучать выбитый замок, а опер протянул руку Стройновичу

— Хорошо, что вы уже здесь, — улыбнулся он. — Хулиганство как раз по вашей части!

Резника при этих словах так и передёрнуло.

— При всём уважении, я бы поостерёгся делать столь скоропалительные заключения! Лично я склонен рассматривать случившееся провокацией или даже диверсией, но не стану пороть горячку и предпочту дождаться результатов следствия!

— Диверсия? — уточнил Альберт Павлович.

— Я хранил на кафедре материалы нашего исследовательского проекта, — пояснил Резник.

Михаил Игоревич глянул на него с нескрываемым скептицизмом.

— И что же с этими… материалами сталось?

Доцент шумно засопел своим крупным носом, явно начиная закипать.

— А я знаю? Я как увидел взломанную дверь, сразу в ректорат побежал!

— За помещением кто присматривал? — уточнил опер и безошибочно остановил свой выбор на Илье Скоморохе. — Внутрь кто-нибудь заходил?

— Никак нет! — коротко ответил тот, своей армейской лаконичности вроде как смутился и добавил: — Борис Давидович нас оставил за дверью присматривать и никого не пускать.

— Макс, опроси свидетелей, — распорядился опер и предложил: — А мы пока осмотримся! — И он первым шагнул через порог.

— А как же отпечатки пальцев?! — всполошился Резник.

— Трогать ничего не будем! — сказал ему Михаил Игоревич с плохо скрываемой снисходительностью. — Идёмте, господа! Идёмте!

Он решительно миновал короткий внутренний коридор, встал посреди просторной комнаты, огляделся и указал на дальнюю дверь, чуть приоткрытую.

— Так понимаю, там ваш кабинет?

— Именно, — подтвердил доцент.

Опер хмыкнул, пересёк общую комнату и скрылся в кабинете. Резник озадаченно посмотрел на Альберта Павловича, тот сделал приглашающий жест рукой, а когда заведующий кафедрой системной оптимизации присоединился к оперативнику, прошёл за ними и сам. Стройнович не преминул последовать их примеру, а вот я не посчитал нужным толкаться локтями и встал в дверях.

— Ну чистая же уголовка! — высказался Касатон, оглядевшись. — Взлом и проникновение, как минимум!

— Не зуди! — зло оборвал его оперативник. — Вы давайте воспитательную работу усиливайте! Совсем со своими проектами с ума посходили!

Перемена его настроения от раздражённого к откровенно паршивому объяснялась предельно просто: одними только разбросанными бумагами дело не ограничилось, в железной дверце несгораемого шкафа обнаружилась изрядных размеров дыра.

— Плазменным резаком орудовали, — не смог промолчать я, оценил толщину оплавленного металла и добавил: — Минуты две возились, не меньше.

— На студсовет вы это дело не повесите! — прямо заявил Стройнович. — Это откровенный криминал!

Оперативник ожёг нас бешеным взглядом, но, прежде чем успел высказаться, слово взял Альберт Павлович.

— Ну в самом деле, Михаил Игоревич, — мягко улыбнулся он, — пора вызывать криминалистов. Комендатуру в известность поставить тоже не помешает. Лучше это сделать незамедлительно, чтобы к нам потом претензий не возникло.

Оперативник явственно заколебался, но в итоге всё же достал из кармана пиджака носовой платок, развернул его и накинул на трубку стоявшего на столе телефонного аппарата.

— Не трогайте ничего! — предупредил он подступившего к несгораемому шкафу Резника.

— Я и не трогаю! — огрызнулся доцент. — О, господи! Бумаги пропали! Не только по проекту, там ещё и рабочие документы хранились, а сейчас пусто!

Михаил Игоревич выдохнул беззвучное проклятие, приложил трубку к уху и развернулся к нам спиной, после крутнул диск телефонного аппарата, и в тот же миг с оглушительным хлопком кровавыми брызгами разлетелась его голова!

Глава 7

Звон в ушах — это не только не смертельно, но даже не повод для краткосрочной госпитализации, и всё же я протестовать против отправки в горбольницу не стал. Просто не видел смысла мотать себе и другим нервы, если в любом случае до разговора со следователями никто меня никуда не отпустит, а в палате и условия лучше чем в Бюро, и компания приятней. Мы расположились на кроватях со всем комфортом, даже игру в подкидного дурака затеяли, благо доцента Резника увезли в кардиологию с подозрением на сердечный приступ, и он своими пространными сентенциями больше никого не раздражал.

— Рассчитано всё было просто идеально, — отметил Альберт Павлович, изучая веер карт. — Любой нормальный человек, обнаружив учинённый взломщиками разгром, первым делом схватился бы за телефон, дабы позвонить куда следует.

— Но Резник-то не позвонил! — напомнил Касатон Стройнович, пребывавший в откровенно паршивом расположении духа.

Если я в кабинет проходить не стал и в момент взрыва заглядывал в дверь, а моего куратора прикрыла сложная энергетическая