Пробуждение - Егор Аянский

— Значит уже можем спускаться?

— Только после тебя!

Я начал прикидывать, какие минусы могут возникнуть у первопроходца. И если риск быть внезапно сожранным практически стремился к нулю, поскольку Кудрявцев мог чувствовать приближение монстра, то вот опасность попасть под обвал никуда не девалась.

— Николай Евгеньевич…

— Что?

— А давайте первым запустим туда трупоеда?

— Смысл?

— Вы сказали, что уже почти потеряли связь с Гильгамешем из-за его дикой скорости. А ворон в подземном тоннеле так быстро двигаться не сможет. Он станет нашим разведчиком, по эмоциональному состоянию которого вы сможете заранее почувствовать опасность. Будем держать с ним дистанцию метров сто.

— А если он развернется и попробует напасть на меня?

— Так я ведь полезу между вами.

— Не боишься, что он возьмет тебя под контроль?

— Он уже несколько раз мог это сделать, но не стал. И вообще… Вы всегда можете предложить свои варианты.

— Да нет у меня никаких вариантов! Пошли за птицей.

Проблемы с выпуском трупоеда на волю начались уже с первого этапа. В просторную клетку чудовища он перебрался с радостью, но вот спускаться в пещеру отказался категорически. Наглый пернатый важно расхаживал вокруг ямы и недобро посматривал на Кудрявцева. Хорошо мы заранее развернули излучатель в нужную сторону, так что сделать ему он ничего не мог.

— Похоже тебе придется залезть внутрь и пообщаться с ним, — сообщил начальник лаборатории.

— Да уж, — вздохнул я. — Как думаете, лопату на переговоры стоит взять?

— Возьми. Но только не вздумай и помыслить о том, чтобы его ударить! Если он решит, что ты способен ему причинить зло, навряд ли вы останетесь друзьями.

Последние слова ученого заставили крепко задуматься. Почему-то я не был уверен, что смогу не думать о защите, держа подобный инструмент в руках.

В итоге я не стал вооружаться и просто вошел в клетку.

— Ну привет, злодей…

Птица вопросительно уставилась на меня, а затем сделала то, отчего я буквально чуть в штаны не наложил! Ворон часто-часто замахал крыльями и через секунду оказался у меня на плече. Острые когти прошили рубашку и частично вошли в кожу, но я постарался вытерпеть, поскольку трупоед всем своим видом показывал отсутствие враждебных намерений. Поймав равновесие, он неторопливо развернулся и начал самозабвенно ковыряться клювом у меня в ухе.

— Обалдеть! — выпучил глаза Николай Евгеньевич.

— Излучатель, быстро!

— Сейчас…

Он немного развернул конструкцию, чтобы продолжать оставаться в нейтральной зоне, но при этом дать птице возможность общаться со мной.

Результатом стала уже знакомая картинка совместного пожирания мозгов Кудрявцева.

— Вот ублюдок! — выругался ученый.

— Вы тоже видели это? — обрадовался я.

— Видел. Не вижу причин для улыбки.

— Ну почему же. Теперь у него будет отличная мотивация нам помогать.

— Что⁇!

— Шучу. Все, не мешайте.

Я прикрыл глаза и в деталях представил, как мы с вороном спускаемся в пещеру и вместе ползем вперед. Затем в сознании появился карабкающийся следом начальник лаборатории. Так мы и двигались цепочкой до тех пор, пока не оказались у самой поверхности. В этом месте я особенно тщательно постарался показать пернатому, как мы поочередно выбираемся наружу и все вместе радуемся яркому летнему солнцу.

— Кар-р-р!!!

Трупоед немедленно влез в созданный мной образ, взлетел высоко в небо, а затем спикировал на вылезающего из ямы ученого и начисто снес ему голову. Разумеется все это было продемонстрировано в мельчайших подробностях, отчего Николая Евгеньевича чуть не вырвало:

— Я не полезу туда с ним!

— Да погодите вы! Направьте на него излучатель.

— Зачем?

— Нужно чтобы он временно не мог не читать мои мысли.

— Ладно.

Контакт с птицей мгновенно пропал. В ответ она пронзительно закаркала и с ненавистью уставилась на ученого.

— Да он же догадался, что это вы отключаете нам связь! — воскликнул я.

— Ничего удивительного, — буркнул Кудрявцев. — Взрослая ворона и без мутации по уровню интеллекта обходит четырехлетнего ребенка. А трупоед третьего уровня уж точно не глупее.

— Ну-ка разверните обратно!

Ученый послушно выполнил просьбу. Я снова представил, как мы ползем по темному тоннелю, правда на этот раз без птицы. Наглый мутант немедленно встрял в мои мысли и тут же присоединил себя к нам.

— А вот хер тебе, дружок! — трупоед резко переместился в мрачную тесную клетку, а мы с Кудрявцевым пошли под ярким солнцем вдвоем, счастливо держась за руки.

Наверное последнее было лишним, но…

Произошло то, чего я добивался! Ворон сообразил, что у него есть нешуточные шансы навсегда остаться в зверинце и слетел прямо в яму.

— Есть! — обрадовался я. — Полезли, Николай Евгеньевич.

— Чтобы он потом попытался убить меня⁈

— Да может и не будет этого «потом»! Но если доберемся до поверхности — обещаю: я вас в обиду не дам.

Ученый молча глядел на меня, словно никак не мог решиться на рисковую затею, и наконец произнес:

— Ладно…

Глава 14

Вопреки всем страхам двигаться под землей оказалось не особенно сложно. Гильнорн проделал пещеру под пологим углом, позволяющим не скатываться вниз, а твердая и однородная каменная порода внушала уверенность, что в ближайшее время ждать обвала не придется. Единственной трудностью становилась необходимость подолгу карабкаться на четвереньках.

Врочем и тут, как посмотреть. Окажись крот-переросток немного меньше габаритами — нам бы вообще пришлось ползти на животе.

Кудрявцев следовал в паре метров за мной, практически не разговаривая. Ему приходилось отслеживать эмоции нашего разведчика, что требовало постоянной концентрации, да и не самая лучшая физическая форма лабораторного работника давала о себе знать. Слыша натужное кряхтение за спиной, я искренне переживал, сможет ли он вообще дотянуть хотя бы до середины тоннеля.

Что же касается самого «разведчика» — он чувствовал себя прекрасно, напрочь позабыв о мозгах ученого. Сообразив, что ему предоставили реальный шанс выбраться на свободу, птиц без остановок мчался вперед и больше не пытался связаться со мной.

Спуск длился около десяти минут, после чего изгиб пещеры плавно поменял наклон. Теперь приходилось ползти по диагонали вверх, что хоть и требовало больше сил, но не могло не радовать. Желание снова увидеть солнце или хотя бы клочок пасмурного неба начало заполнять