Пробуждение - Егор Аянский

Главной опасностью оставался Демидов-младший и близкие к его уровню менталисты. В дозаторе больше не было фали, а потому мы просто не смогли бы им оказать сопротивление. Необходимо было в кратчайшие сроки, нарастить максимально возможную дистанцию.

— Николай Евгеньевич.

— Чего?

— Вы точно знаете, куда идете? — я с сомнением оглядел окружающие деревья и кустарники. — Тут ни тропинок, ни ориентиров.

— Знаю, — улыбнулся он. — Видишь коричневые горы впереди? Вот они и есть наш ориентир. Ты кажется хотел помыться?

— Можно подумать вы бы не хотели! Эта радиация нас точно доконает. Чертова жижа и в нашей одежде, и в волосах…

— Тебя с трупоедом навряд ли она убьет. А вот я, скорее всего, не жилец.

— Это еще почему? — опешил я.

— Все потому же. В вашей крови содержится уникальное вещество — циастан, которое препятствует воздействию как радиационного, так и омега-излучения. Я ведь тебе уже говорил, что твоя иммунная система необычна?

Наверное сейчас эта новость меня должна была несказанно обрадовать, но мне стало не по себе:

— Вы так легко рассуждаете о своей смерти…

— Ну а как о ней еще рассуждать? Плакать что ли? — пожал он плечами. — Когда ты понимаешь, что выхода нет остается лишь смириться и повеселее провести оставшиеся деньки. Мне даже начинается нравится наше отчаянное приключение. Все лучше, чем подохнуть от рака в постели.

— Не гоните! Подумаешь слегка облучились.

— Да нет, не слегка…

Ученый медленно расстегнул рубашку и продемонстрировал область под шеей, которая превратилось в одно сплошное красное пятно. Тоже самое было и с поверхностью его пухлых запястий.

Проверить свое тело тем же образом я не мог из-за уснувшего трупоеда, а потому просто закатал рукава по локоть. Кожа моих ладоней выглядела значительно ярче обычного, но сравнивать ее с симптомами Кудрявцева попросту не было смысла.

— И что теперь будет? — кое-как сдерживая волнение произнес я.

— Этого никто не знает, — вздохнул он. — Переживу ближайшие три месяца, шансы появятся. Если нет — то нет. Однако без срочного помещения в стационар их у меня не останется вообще.

Ну уж хрен я тебе дам раскиснуть!

— Николай Евгеньевич, кончайте нагнетать! Доберемся до Ольхона и обязательно что-нибудь придумаем. Виганд мужик крутой, нормальных врачей вам найдет. Надо будет — я у него отработаю ваше лечение.

— Может и найдет, — как-то уж очень легко согласился ученый. — Ты лучше вперед смотри, все же рост у тебя повыше. Как увидишь серебристую металлическую опору — дай мне знать.

— Опора? А что возле нее находится?

— Помнишь я тебе говорил про «норы»?

— Норы? Место, куда сбежал раненый урза?

— Да. Неподалеку от него расположено временное поселение, а точнее — стоянка геологической разведки клана Щербаковых. Они собирались исследовать аномалию Приморского хребта, но затем резко отказались от идеи. В итоге база досталась нам. Там мы сможем найти новую одежду, помыться и привести себя в порядок.

— Реально? — удивился я.

— Реальнее некуда.

— И что за аномалию они исследовали? Опять какая-нибудь загадочная греческая буква?

— А какие ты уже знаешь? — поинтересовался Кудрявцев.

— «Омикрон» — это где заражаются живые существа и появляются мутанты, — начал перечислять я. — Затем «тета», где не работают электрические приборы. И…

Здесь я немного замешкался.

— И?

— Кажется «эпсилон». Короче где демолитовую руду добывают.

— Все правильно. А ты знаешь, как в земной породе вообще появляется демолит?

— Ну… Наверное он образуется под воздействием определенных условий. Как алмазы, например.

— Вот и нет! — как-то уж совсем по-детски улыбнулся ученый. — Даже в ядре планеты не хватит давления и температуры, чтобы создать подобный материал.

— Ну и как же он у нас на Земле возникает?

— А никак! Его просто выдавливает из чужой реальности в нашу.

— В смысле «выдавливает»? Хотите сказать, что эпсилон-аномалия работает, как портал из другого мира?

— Ага. Только портал имеет конкретные размеры и параметры, обусловливающие его пропускную способность. А здесь что-то вроде мелкоячеистого сита, через которое в земной грунт просачиваются частички иномирного вещества. Кстати именно поэтому в точках его появления возникает сверхвысокая температура — они приносят ее с собой.

— Э-м-м… А почему именно в грунт?

— А вот этого никто не знает, — развел он руками. — Но наверное это лучше, чем если бы они возникали в атмосфере. Представь себе: гуляешь ты по Ольхону, и в этот момент внутри твоей головы открывается десяток-другой микропорталов, из которого выпадают микропесчинки породы, раскаленной до миллиона градусов.

— Мозги вскипят…

— Да нет, испарятся!

— Может и так, — согласился я. — Но к чему вы вообще начали развивать тему про демолит. Какую связь он имеет с Приморской аномалией?

— Очень даже родственную! В ней происходит ровно обратный процесс.

— То есть? — опешил я. — Земное вещество улетучивается в другую реальность?

— Ага, — кивнул Кудрявцев. — Но не каждое, а только металлы; причем в первую очередь щелочные. Чем активнее и выше они находятся в таблице Менделеева, тем быстрее идет их истощение. Именно так и появились «норы» — пустоты внутри гор, где раньше были залежи полезных ископаемых, в частности — известняка. Кальций исчез, а оставшийся в свободном виде триоксид углерода растворился в окружающем мире.

— Офигеть…

Я немедленно прикинул последствия такого «высасывания» для человека и застыл на месте:

— Погодите. Но ведь наши кости тоже содержат кальций?

— Содержат, — совершено спокойно подтвердил ученый. — Кальций необходим для прочности костей, калий и натрий для работы нервов и мышц. Литий для мозга, железо для крови и так далее.

— Это что же получается? Мы с вами на этом Приморском хребте рассыплемся на атомы?

— Нет, конечно. Процесс деметаллизации проходит не мгновенно. Первые звоночки для организма будут ощущаться не раньше, чем через пять-шесть часов непрерывного нахождения. В частности повышенная тревога из-за нехватки лития. Чуть позже начнутся судороги в мышцах и подергивания, когда в дело вступит дефицит натрия и калия. Кальций находится во втором периоде таблицы и поэтому кости начнут разрушаться значительно позже.

— Понял.

Я задумчиво уставился на горы впереди и в заметил кое-что интересное:

— А у этой вашей стальной опоры есть рожки