Пробуждение - Егор Аянский

— Что? — мне стало нехорошо из-за его угнетающего тона. — Что вы имеете ввиду? Говорите!

— На улице нет дождя…

— Тогда откуда запах озона? Скажите уже!

— Его создает эта, как ты выразился, «жижа». Чувствуешь металлический привкус во рту?

— Да. И что это значит?

— Это значит, что гильнорн проложил путь прямо сквозь хранилище отработанного ядерного топлива, о чем нам косвенно говорят толстые бетонные стены и высокая ионизация воздуха. Бочки давно сгнили и теперь их содержимое свободно течет вниз. А мы с тобой в эти секунды получаем совершенно неадекватную дозу нейтронного и гамма-излучений. Такие захоронения располагаются на глубине в пару сотен метров, а значит до поверхности нам еще очень, и очень далеко…

После его короткой, но пробирающей до мурашек речи мне стало не по себе. Одно дело когда ты читаешь о радиации в учебнике, зная, что она где-то далеко.

И совсем другое, когда ты стоишь на коленках в луже активно распадающихся изотопов…

Верить в такое абсолютно не хотелось.

— Но погодите же! Нам в школе рассказывали, что отходы перерабатываются несколько раз, пока не станут почти безвредными.

— Это бывший завод по их обогащению! Здесь могло находится топливо любой стадии, — отчаянно воскликнул Кудрявцев. — Послушай, Константин. Сейчас не лучшее время для поиска причин. Нам немедленно нужно решить, что делать дальше. Развернуться и сдаться Демидову, либо ползти вперед, надеясь, что мы умрем не слишком быстро.

— Мне точно нельзя возвращаться, Николай Евгеньевич, — твердо произнес я. — Иначе меня ждет казнь.

— Меня тоже, — вздохнул он. — Значит вперед.

Чем дальше мы продвигались, тем больше становилось вокруг радиоактивной грязи. Ее вялотекущий поток заметно вырос и кое-где она сочилась прямо с потолка. Буквально через несколько десятков метров эта гадость была уже везде: за шиворотом, в волосах, на спине. Места соприкосновения кожи с ней жутко чесались, но по совету ученого я старался их не трогать.

Смертельно опасная прогулка длилась примерно четыре минуты, после чего стены тоннеля вновь стали сухими. А еще спустя четверть часа каменистые слои начали перемежаться с плотной глиной, и мы увидели свет…

— Ур-р-а-а!!

И хотя мы прекрасно понимали, что все только начинается; что нас может впереди ожидать затаившийся монстр или полицейская засада — сдерживать нахлынувшие эмоции было попросту невозможно.

Приблизившись к выходу, Кудрявцев произвел тщательную разведку и уже через несколько секунд озвучил результаты:

— Значит так. Есть две хорошие новости и одна плохая.

— Не томите, — отозвался я. — Нам бы это радиационное дерьмо с себя побыстрее стояхнуть! А лучше — смыть.

— Из хороших: гильнорна и людей Императора в пределах двух-трех сотен метров я не обнаружил. Остальная лесная живность для нас не опасна.

— А из плохих?

— Твой трупоед поджидает нас на дереве неподалеку и кажется поедает какого-то грызуна.

— Это разве плохая! — улыбнулся я сквозь силу. — Сейчас набьет брюхо и забудет про ваши мозги.

— Не смешно…

— Да хватит вам уже переживать! Ну что мы, с одной птицей не справимся?

Я подобрался к самому краю ямы, уцепился за каменистые края и через секунду оказался на поверхности.

На первый взгляд все смотрелось неплохо. Мы очутились на залитом солнцем нагорье, почти лишенном растительности. Можно сказать нам даже повезло, поскольку окажись мы среди плодородной лесной почвы и выход из тоннеля мог бы осыпаться.

— Ну что там? — донесся нетерпеливый голос Кудрявцева.

— Да вроде бы безопас…

Не успел я закончить фразу, как над головой раздалось протяжное: «Кар-р-р», а через секунду передо мной шлепнулась окровавленная тушка какой-то белки.

— Погодите. Не вылазьте пока.

Задрал голову и обнаружил нарезающего круги ворона, посылающего четкий и понятный мыслеобраз. По его мнению мне следовало употребить в пищу этого грызуна, причем немедленно.

— Хм…

Забота о ближнем — это, конечно, приятно, но сейчас меня больше волновало другое. Нужно было как-то убедить трупоеда не нападать на ученого.

И это выглядело очень непростым квестом. Ну не могу же я нарисовать в голове лицо Кудрявцева, перечеркнутое наискосок красной чертой? Животное просто не поймет общепринятых людских обозначений.

В итоге не придумав ничего лучше, закрыл глаза и четко представил, будто непоседливый мутант снова садится на мое плечо.

Это сработало! Над головой раздалось частое хлопанье крыльев, лицо обдало потоком воздуха, и я почувствовал острые когти на привычном месте. Птиц устроился поудобнее, после чего сразу приступил к изучению моей прически. Точнее того, что от нее осталось.

И хотя наше с ним взаимопонимание вышло на новый уровень, это все еще не давало гарантий. Сейчас мне нужен был полный контроль над его действиями. Так что я расстегнул свою куртку и пригласительно указал на нее глазами. Ворон с секунду помедлил, словно оценивая мое предложение, после чего послушно спрыгнул внутрь.

— Вот так, умница! — осторожно застегнул молнию, оставив снаружи торчать его любопытную физиономию. — Николай Евгеньевич, выбирайтесь. Только без резких движений.

Из ямы медленно показалась голова ученого, отчего птица немедленно задергалась.

— Тише, тише, хороший…

Я слегка почесал его снизу под клювом, переживая, как бы все это не переросло в неконтролируемое противостояние. Ворон чуть притих, но продолжал настороженно наблюдать за поведением спутника.

И в этот момент мне пришла в голову забавная идея. Я аккуратно пододвинул ногой белку прямо к лицу Кудрявцева.

— Чего ты? — он ошалело уставился на меня.

— Подыграйте. Возьмите тушку, спрячьтесь в яму и представьте, как ее едите. Не закрывайте сознание от ворона — он должен понять, что вы тоже в моей стае, и я делюсь с вами едой.

Ученый быстро сообразил, что от него требуется и исчез под землей. А через секунду оттуда донеслась имитация чавканья.

— Друг! — громко произнес я, указывая пальцем на яму. — Он — друг! Друг!

Не уверен, что мутант понял меня, но его волнение значительно снизилось. Он еще немного поворчал на своем птичьем языке и спрятал голову внутрь куртки.

— Вот и хорошо! Поспи, — я застегнулся под горло. — Николай Евгеньевич, выходите

Следующие три часа мы шли практически без остановок, продираясь сквозь дремучие кусты. Кудрявцев неплохо знал окрестности и оказался идеальным лесным гидом.

Почему идеальным?

Да все по той же причине. Являясь психокинетиком он мог чувствовать чужой разум с безопасного расстояния. Будь то медведь, мутант или боец спецназа —